— Да, правда, но есть нюанс. Есть сведения, что в некоторых местах уже налажен выпуск некоторых вещей, станки, инструменты, электрооборудование, генераторы и прочее. Даже простые лекарства. Эти поселки объединены в так называемую «Техно-лигу», если верить информации. Но из нас там никто не был, так что могут быть и байки.
— Не в том дело, — сказал Горелый, — у нас нет точной информации, на кого работает очкастый, может статься, что не на Лигу. Дело в другом. Если Обломок правда целый, то это значит, что Обломок на самом деле не обломок, а отдельный агрегат. Нет воронки и пожарища — отсюда следует, что он не упал, а приземлился. Это может быть что угодно — от летательного аппарата до орбитальной капсулы. Но это рабочий аппарат и внутри него может быть содержимое. Интерес Очкастого не обязательно продиктован научными целями. Если агрегат целый, то его можно использовать. Или то, что внутри.
— Есть проблема, — возразил я — Никто никогда не видел настоящего пришельца. Кто видел, тот уже не расскажет. Слухи-то всякие ходят, но к тому моменту, когда все их колонии накрыли ядеркой, коммуникации уже давно не работали, и если какому-то человеку удалось увидеть труп пришельца хотя бы, то знание о них находится в его голове. Мы этим знанием не располагаем. Я предполагаю, что пришельцы были очень сильно на нас не похожи, иначе они вряд ли стали бы геноцидить миллиарды братьев по разуму. Вот допустим, ты получишь в свое распоряжение летательный аппарат пришельца, похожего на таракана, и все органы управления и приборная доска рассчитаны на управление при помощи усиков. Ну типа, никаких циферблатов, просто касаешься усиками прибора и он тебе передает данные при помощи слабого электро сигнала. Ну и удачи тебе на нем взлететь.
Горелый кивнул:
— Так-то ты прав, но факт в том, что целый агрегат пришельцев может быть настоящим джекпотом. Это, скорее всего, орбитальная капсула, в которой спускали на поверхность некий груз. Груз может быть очень ценен.
— Например, труп пришельца или еще один контейнер с грибком, ага. То есть, я мысль уловил и даже согласен, что целый Обломок — это потенциальный джекпот, который при малом шансе на выигрыш может дать очень много. Но что с того? Про что вообще обсуждение?
— Про то, что если мы доберемся до Обломка раньше очкастого, то сможем или получить выгоду сами, или в крайнем случае продадим ему.
Тут заговорил Дремин:
— Есть еще вариант, что попадание Обломка в чужие руки может быть очень плохо для нас конкретно или вообще для человечества. Тогда его можно будет уничтожить.
— И получается, все усилия насмарку, никакого выхлопа не будет, — хмыкнул я.
— Иногда люди должны делать то, что хорошо для общества, но не для них самих, — назидательно заметил Дремин.
— С учетом того, что у вас трое детей, я вас понимаю, но с учетом того, что у меня их нет и не предвидится, ваша пропаганда на меня не действует. И вообще, господа, я понимаю, почему тут собрались сталкеры, но неясно, какого хрена тут забыл человек из внешней разведки? Каким боком он сюда?
— Таким, что внешняя разведка может снабдить нас припасами и экипировкой. Мы хотим получить Обломок — а внешняя разведка хочет убедиться, что обломок не представляет опасности.
— Ну-ну.
— Давай гипотетически, Картограф, — сказал Дремин. — Ты выберешь остаться последним человеком на Земле или рискнуть, чтобы спасти свой вид от вымирания?
Я усмехнулся.
— Если судьба человечества однажды окажется на плечах подростка, который провел детство в инвалидной коляске, то оно обречено, такое беспомощное. Не сейчас так потом, когда меня не станет. Вам нужно — вперед, ищите, становитесь героем и делайте что хотите, а я тут для чего сижу? Только уточняю, что слова «доберемся раньше очкастого» некорректны и самонадеянны, потому что очкастый хрен там доберется до него вообще, и поскольку тут есть люди, забиравшиеся в центр дальше меня, то вроде должны понимать расклады.
Горелый поднял руки ладонями вперед:
— Все резонно и справедливо. Мы тут просто обрисовали предположительный расклад и потенциальную выгоду, если мы доберемся до Обломка сами, без очкастого.
— И?
— И мы предлагаем тебе примкнуть к нашем предприятию.
Я усмехнулся.
— Горелый, ничего личного, так сказать, без обид, но тебе бы семантику русского языка подтянуть. Предлагал мне очкастый — грузовик патронов, если быть точным. А то, что сделал ты, называется «просьба». И для чего я нужен в этом «предприятии», если не секрет?
— В роли проводника. Ты ведь специалист по нахождению безопасных путей.
Я вздохнул.
— Я именно что Картограф. Но не проводник. Я отсутствую подолгу не потому, что хожу далеко, а потому, что могу несколько дней просидеть на крыше ларька, автобуса или трансформаторной будки, наблюдая за участком маршрута, и часто сижу так до тех пор, пока не увижу все, что нужно, и не пойму. Вот так и появляются карты с безопасными тропами. Не думаю, что такой способ подходит для большого отряда. В вашем предприятии я просто стану еще одним сталкером, к тому же доходящим и слабым.
