Выйдя в общий зал, я увидел, что один из сталкеров по прозвищу Серый, который был на аукционе, не ушел. Оказалось, ждал именно меня.
— Сусанин, я нашел кое-что из того, что ты ищешь, — сказал он и раскрыл небольшой ранец.
Внутри я увидел прозрачные коробочки с красивыми серебристыми патронами.
— Вау, никелированные? «Федерал панч», да? Нечасто такие найдешь. Только дело такое, Серый… это магнум.
— То есть? Это же двадцать второй калибр.
— Да, только не «лонг райфл», а магнум. Он длиннее и мощнее. Очень хороший патрон, но только для оружия именно под него. Найдешь человека с пистолетом или винтовкой под двадцать второй магнум — выручишь хорошие деньги. Мне это, увы, бесполезно.
Из Ресторана я двинул прямо на рынок. Тут, на Заставе, он большой, потому что и Застава — крупнейшее поселение на много километров вокруг и самое ближнее к Мегаполису. Когда-то это была столица, в ней и в пригородах жили десятки миллионов человек. Сейчас население Заставы — порядка двухсот тысяч, если не считать окрестные населенные пункты, которые зачастую насчитывают меньше тысячи.
Весь смысл существования Заставы — Мегаполис. Десятки миллионов человек в месяц тратили колоссальное количество еды, медикаментов и вещей, которые больше не производятся, и эти расходные запасы стекались в Мегаполис и оседали на складах, а ядерная зима продолжительностью в два года позаботилась о том, чтобы все это сохранилось в пригодном виде. Верней, это была не совсем зима — скорее два года без лета, когда даже в августе ночью температура могла уйти в минус. Мегаполис содержит производственное оборудование, которое больше нельзя произвести и которое представляет собой огромную ценность.
Именно поэтому Застава — ключевое поселение. Сюда стекаются авантюристы, готовые рискнуть жизнью, в простонародье именуемые сталкерами, отсюда они уходят в поход, и отсюда же добытое ими торговыми караванами отправляется в другие места, не такие богатые технологиями старого мира и не такие опасные.
Забавно, как прочно вошло в обиход словосочетание «старый мир» или «ушедшая эпоха». Мир, каким я его знал, перестал существовать всего три года назад.
Но, бесспорно, это и есть начало новой эпохи.
Бредя по рынку, я продолжил прокручивать в голове разговор с Очкастым. Интересно, для чего ему нужен обломок?
То есть, три года назад, для тринадцатилетнего меня это был бы риторический вопрос. Для чего кому-то нужен образец внеземной технологии? Конечно, чтобы исследовать его и использовать. Но сейчас все не так просто. О каком исследовании чужих технологий идет речь, если утрачены свои собственные? Так что есть у меня подозрение, что Очкастый сильно темнил.
Рынок обслуживает преимущественно сталкеров. Есть продуктовый рынок, где продают свежевыращенную еду — овощи, в основном, и мясо — от свинины до крысятины и собачатины, но он немного в стороне. Поскольку Застава живет в основном за счет сталкерства, то неудивительно, что именно их часть рынка самая большая. Здесь сталкеры продают свою добычу, здесь же закупаются и чинятся.
Собственно, и я тут с той же целью.
Толкаю знакомую дверь.
— Привет, Трофимыч!
Старый мастер поворачивается ко мне:
— Привет, Сусанин. Ты вовремя. — Он кивнул на испытательный стенд.
На стенде закреплена в тисках винтовка — такой же Рюгер, как мой, только не тюнингованный. Внимательно осматриваю ствол — вроде идеально обточен, воронение на высоте. Венчает этот ствол глушитель-эксцентрик, массивный и солидный.
Трофимыч специализируется на винтовках, в основном охотничьих, включая мелкашки, и на глушителях к ним. И как раз сейчас он закончил мой заказ: стволик «Лотар Вальтер», с полированным каналом, обточенный снаружи для уменьшения веса, и новый глушитель улучшенной конструкции и повышенной выносливости.
Именно этот человек умудрился превратить мою винтовку в автомат, выполнив по моим чертежам автоматический ударно-спусковой механизм. Ну как «мои» — чертежи я из интернета скачал задолго до Падения. В тот момент Рюгер еще принадлежал отцу моего друга, и чертежи я нашел для него. Владеть автоматическим оружием было нельзя, но кто ж запретит мечтать? А потом — Падение, в результате которого я остался сиротой, а винтовка — бесхозной. С тех пор мы неплохо друг о друге заботимся.
С глушителями такая беда, после некоторого количества выстрелов они нагреваются, перестают хорошо глушить и к тому же начинают оказывать большее воздействие на точность. При сильном перегреве могут оторваться или выйти из строя. А поскольку моя винтовка полностью автоматическая, то это вполне реальная угроза. Мелкашечные глушители не рассчитаны на полностью автоматическую стрельбу. Само собой, что выход глушителя из строя запросто может подписать стрелку приговор.
Мастер вставил в винтовку магазин, заменил мишень на стенде и начал тестовый отстрел.
«Тюх», сказала винтовка. Не щелчок, а именно тихий «тюх». Красота!
