В доме Джима и Хелен раньше всего темнело в гостиной – она была на нижнем этаже, и подоконники в ней были вровень с землей. От тротуара окна отделял маленький садик с подстриженными кустами самшита и изящным японским кленом, тонкие ветви которого шуршали по стеклам. Зимой Хелен рано опускала в этой комнате жалюзи – старинные, красного дерева, они убирались в специальные углубления, скрытые в стене. Хелен нравилось опускать их. Как будто она укрывает дом на ночь и заботливо подтыкает одеяло. Однако в этот вечер привычный ритуал не принес ей никакого удовольствия. Из головы не шла пустяковая тревожная мысль: они с Джимом собирались в оперу с Аланом и Дороти, которых не видели все праздники, но прежде Хелен об этом не задумывалась. На День благодарения и Рождество дома были дети (Эмили все-таки не поехала к своему бойфренду), и Хелен провела эти недели в приятных хлопотах. Сначала приготовления, потом гости, разбросанная обувь и шарфы, хлебные крошки, школьные друзья, надо сложить белье после стирки, потом вместе с девочками пойти на маникюр, всей семьей посмотреть кино, уютно устроившись рядышком на диване вот в этой самой гостиной. Блаженство… Но под блаженством неумолчно билась паническая мысль: они больше никогда не будут жить вместе. А потом дети уехали, в доме повисла пугающая тишина. Комнаты наполнил холод перемен.
Опустив жалюзи на последнем окне, Хелен заметила, что из кольца, подаренного Джимом на помолвку, пропал большой бриллиант. Сначала она не поверила глазам, глядя на торчащие платиновые зубцы, между которыми зияла пустота. Затем жар прилил к лицу, и Хелен стала искать. Она осмотрела подоконники, подняла и снова опустила жалюзи, поискала на полу, проверила карманы всего, что надевала. Позвонила Джиму, он был на совещании. Позвонила Бобу. Тот оказался дома, работал над запиской по сложному делу, которую требовалось представить на следующий день. Тем не менее он согласился немедленно прийти.
– Ого… – Он поднес руку Хелен к глазам. – Выглядит жутковато. Как будто смотришь в зеркало и видишь, что у тебя выпал передний зуб.
– Ах, Бобби, какой ты милый, вот ты меня понимаешь!
Боб перетряхивал диванные подушки, когда домой вернулся Джим – в такой ярости, что и Боб, и Хелен прекратили поиски.
– Гребаный Дик Хартли! Идиотка Диана Додж! Тупорылые негодяи! Как я ненавижу этот тупой штат!
Так Боб и Хелен узнали, что против Зака возбуждено дело о нарушении гражданских прав.
Телефон в кабинете Джима, смежного со спальней, перевели на громкую связь, и из него звучал насмерть перепуганный голос Сьюзан:
– Даже Чарли был в шоке! Я не понимаю, почему они это сделали! Прошло три месяца! Зачем они столько ждали?!
– Потому что они безграмотные кретины!
Джим почти кричал, вцепившись обеими руками в подлокотники своего откидывающегося кресла. Боб и Хелен сидели рядом.
– Потому что Дик Хартли – тормозной остолоп, и он только сейчас собрал мозги в кучу и дал своей леди Диане отмашку!
– Но я не понимаю, зачем вообще так поступать? – Голос Сьюзан дрогнул.
– Затем, чтобы самим хорошо выглядеть, вот зачем! – Джим так резко подался вперед, что кресло жалобно хрустнуло. – Затем, что Диана Додж наверняка метит в прокуроры, а то и в губернаторы или вообще в конгресс, так что ее либеральному резюме пригодится лишняя строчка – «боролась за правое дело»! – Джим прикрыл глаза и добавил: – Манда…
– Джим, перестань! – одернула его Хелен. – Это отвратительно! – Она потянулась к телефону, бережно прикрывая ладонью кольцо: – Сьюзан? Сьюзан? Чарли Тиббеттс вам обязательно поможет. – Она выпрямилась, но тут же снова склонилась к телефону: – Это я, Хелен.
Раскрасневшееся лицо покрывала испарина. Боб никогда ее такой не видел. Даже волосы у Хелен повисли усталыми прядями и лезли в глаза. Боб попытался ее подбодрить:
– Не бойся, вы не опоздаете. Еще куча времени.
Он знал, что она волнуется из-за совместного похода в оперу с Энглинами, она упоминала об этом, когда они вместе искали потерянный бриллиант среди диванных подушек.
– После таких новостей Джим весь вечер будет злиться, – тихонько ответила Хелен. – И… Я не могу на это смотреть, мне дурно делается!
Она повернула кольцо на пальце.
– Потише там! – Джим махнул на них рукой. – Сьюзан, а что слышно из федеральной прокуратуры?
Нетвердым голосом Сьюзан рассказала, как Чарли обращался в федеральную прокуратуру и там ему заявили, что их собственное расследование пока открыто, вдобавок, по слухам, на них давят сомалийцы, которых еще больше подстегнуло вмешательство государства. Вроде бы как-то так, честно говоря, она сама запуталась. Надо явиться в суд в следующий четверг, Чарли велел Заку приходить в костюме, а костюма нет, и она не знает, что делать…
