Теплое тело Джулиана прижалось к нему, и на мгновение вспыхнула искра дискомфорта. На Ядриэле не было стягивателя, и он вдруг почувствовал себя обнаженным и уязвимым.
Но тут Джулиан рассмеялся. Его смех пощекотал Ядриэлю ухо, и он почувствовал громыхание в груди Джулиана. Ядриэль покрепче сжал руки вокруг него, туша искру в его объятиях, прежде чем она смогла разгореться.
Джулиан обхватил лицо Ядриэля ладонями.
– Идиот! – крикнул он, нахмурив лоб, но лицо его растянулось в улыбке и покрылось ямочками. – Ты мог погибнуть!
Ядриэль был поражен его неистовостью. Дух Джулиана был лишь тусклой тенью настоящего мальчика – живого, пламенного, сокрушительного. Объятия были ошеломляющими, но Ядриэль был готов снова и снова терять воздух в легких при виде ослепительной улыбки Джулиана.
– Ты такой глупый! – повторил Джулиан. – Ты!..
– Цыц… – Ядриэль бросился на Джулиана, обвивая его шею руками и страстно целуя.
Он почувствовал улыбку Джулиана своими губами. Почувствовал, как руки обвивают его и снова крепко сжимают.
Кто-то тихонько присвистнул:
– Вы ведь понимаете, что светите пятыми точками в этих больничных халатах? – окликнула их Марица.
Ядриэль проигнорировал ее. Он отстранился, чтобы посмотреть Джулиану в глаза.
– Если ты когда-нибудь снова меня так напугаешь, – сказал он, задыхаясь, – я сам тебя убью, Джулиан Диас.
Ухмылка Джулиана была пронзительной, яркой, ослепительной.
– По рукам, – пробормотал он, прежде чем задушить его новым поцелуем.
Ядриэль с удовольствием позволил себе утонуть в нем.
Ядриэль мчался по кладбищу, увлекая за собой Джулиана. Огрубевшая ладонь Джулиана была теплой, а хватка – сильной. Джулиан легко поспевал, пока они петляли между надгробиями по направлению к церкви. Ядриэль обернулся на бегу. Джулиан одарил его улыбкой во весь рот и покрепче сжал руку. Смех сорвался с губ Ядриэля, и он сжал руку Джулиана в ответ. Он был здесь – реальный – и Ядриэль мог хватать его при каждом удобном случае.
Акеларре вот-вот начнется. Потребовалось время, чтобы ответить на утомительные вопросы полиции и выписаться из больницы. Джулиан наотрез отказался отходить от Ядриэля. Он объявил об этом с такой свирепостью, что лицо Ядриэля залил жар.
В свою очередь Рио не хотел отходить от Джулиана – небезосновательно, учитывая, что произошло в прошлый раз, когда он выпустил своего младшего брата из виду. Когда Рио начал задавать слишком много вопросов, а Джулиан отказался дать какие-либо ответы, их спор прервал отец Ядриэля. Он объяснил, что в церкви сейчас проходит важная церемония, на которую приглашен Джулиан, и пообещал лично отвезти мальчика домой.
Рио по-прежнему сомневался – он не понимал, почему Джулиан так рвется попасть на какое-то религиозное мероприятие, да еще и в церкви, – но в итоге уступил. Это решение, подумал Ядриэль, было во многом связано с тем, что Лука практически спал стоя и что Омар, Флака и Рокки жаловались на голод. Хоть они и не были в курсе тайны, они по-прежнему стояли за Джулиана горой.
Ядриэль и Джулиан забежали в открытые ворота и поднялись по усаженной бархатцами тропинке к церкви. Ядриэль остановил Джулиана перед дверью. Внутри раздавались голоса и смех.
Наполовину поднявшись по ступенькам, Джулиан повернулся к Ядриэлю.
Сердце Ядриэля трепетало в груди. От адреналина, бегущего по венам, кружилась голова. Он нервничал. Он был возбужден. Он хотел вломиться в двери церкви. Его сердце было готово взорваться. За этими дверями ждали его мама, его предки и его люди, готовые поприветствовать новых совершеннолетних брух.
Поприветствовать его.
– Готов? – спросил Джулиан с выражением любопытства на опустошительно красивом лице.
– Нет, – признался Ядриэль сдавленным голосом.
Джулиан ухмыльнулся:
– Когда это тебя останавливало?
Смех вырвался из груди Ядриэля, ослабляя напряжение.
Он притянул Джулиана за перед рубашки и поцеловал. Когда он отстранился, Джулиан с опьяневшей улыбкой потянулся за его губами.
– Потом, – усмехнулся Ядриэль, уворачиваясь, и взбегая по оставшимся ступенькам.
– Когда потом? – недоумевал Джулиан, взбегая за ним. –
Ядриэль засмеялся, толкая двери.
–
Церковь была заполнена брухами и ослепляющим светом. В отличие от обыкновенных духов, духи брух, вернувшихся в День мертвых, сияли золотой аурой. А когда они возвращались в мир живых, то могли прикоснуться к своим близким.
Ядриэль петлял между людьми, направляясь к главному алтарю, а семьи общались, смеялись и обнимались. Повсюду были улыбки, слезы и поцелуи. Праздник воссоединял родителей и их умерших детей, любовников, разлученных смертью, и давно не видевшихся друзей.
Пока они пробирались сквозь толпу, Ядриэль пытался никого не задевать, но на них все равно обращали внимание, изумленно переглядываясь и перешептываясь.
– Все в порядке, – сказал он Джулиану, увлекая его за собой. – Они просто не привыкли к посторонним.
– Э, они не на
