Ядриэль нахмурился. Что он имел в виду? Он огляделся. Нет, они смотрели не на Джулиана.
Они смотрели на него. Ядриэль съежился и слегка замедлил шаг, почувствовав внезапное внимание. Брухи указывали на него и вытягивали шеи, чтобы получше рассмотреть.
– Но почему?
Джулиан закатил глаза и раздраженно фыркнул.
– Ты же сам сказал мне, что ни один брухо никого не воскрешал из мертвых уже газиллион лет?
Ядриэль моргнул.
– Видимо, ты теперь вроде как бог, раз воскресил сразу четверых, – размышлял Джулиан, пожимая плечами, – или, по крайней мере, герой.
Ядриэль замер. Герой? Он оглядывался на улыбающиеся лица.
– А теперь, – Джулиан встал за Ядриэлем и толкнул его вперед, – давай закрепим за тобой это звание, – сказал он ему на ухо.
Пока он проходил мимо, брухи одобрительно кивали и хлопали его по спине. Лицо Ядриэля вспыхнуло красным, но он вдруг понял, что улыбается. Его собственные ноги и уверенные руки Джулиана вели его глубже в церковь. Он прошел мимо Мигеля, обхватившего руками маму и папу. Мигель улыбнулся ему и слегка кивнул.
Толпа стала редеть. Ядриэль мельком увидел своих дедушек и бабушек, их яркую ауру.
– ¡Es mi nieto![112] – хвалился Лито с гордо выпяченной грудью, толкая локтями всех в пределах досягаемости.
Ядриэль почувствовал запах яблок, а затем увидел ее.
На маме было длинное красное платье, которое шуршало по земле с каждым шагом. Вокруг талии был затянут желтый пояс, а волосы, по обыкновению, были распущены. В мягких каштановых волнах терялись бархатцы. Темные ресницы обрамляли большие карие глаза. Она светилась золотым светом, исходящим от кожи.
Ядриэль затаил дыхание.
– Mi amor, – улыбнулась она.
Ядриэль уставился на нее, застыв на месте. Она была такой же, какой он ее запомнил.
У нее слегка перехватило дыхание, пальцы взметнулись к груди.
– Ядриэль, – сказала она голосом, похожим на песню. Она протянула ему руки.
Ядриэль, пошатываясь, упал в ее объятия. От нее исходило тепло, снявшее напряжение в плечах Ядриэля. Ее волосы пощекотали его лицо. От нее исходили те же запахи гвоздики и корицы.
Она запустила пальцы в его волосы.
– Mijito, – мягко сказала она, целуя его в макушку, и Ядриэль растворился в ней. Облегчение перемешалось с тоской. Он так сильно ее любил и хотел повторять ей это снова и снова, но не мог найти слов.
– Дай же посмотреть на тебя! – сказала она, делая шаг назад, чтобы осмотреть его с головы до ног. – Ай, какой у меня красивый сын! – объявила его мать, улыбаясь красными губами.
Ее взгляд скользнул за плечо Ядриэля.
– А это, должно быть, Джулиан? – спросила она, скривив губы в лукавой улыбке.
Ядриэль отступил в сторону и потянул Джулиана за руку. Тот, спотыкаясь, подошел ближе.
– Здрасьте, миссис Велес, – сказал он с застенчивой улыбкой, полный нервной энергии.
– Камила, – тепло поправила она. Она скрестила одну руку на груди, подложив ее под локоть другой, и задумчиво постучала по подбородку. – Я много слышала о тебе. Мальчик-призрак, который воскрес из мертвых благодаря моему Ядриэлю.
Она сжала руку Ядриэля, и тот надулся от гордости.
– Я перед ним в большом долгу, – сказал Джулиан с ухмылкой.
– И не забывай об этом, – согласилась Камила, улыбаясь и подмигивая. – А теперь нам многое нужно наверстать и столько всего обсудить! – Она многозначительно посмотрела на Ядриэля. – Так что давайте воспользуемся отведенным временем по максимуму.
Она приподняла изящную бровь, глядя на Ядриэля.
– Хочу знать все, – добавила Камила сценическим шепотом, кивая в сторону Джулиана.
Джулиан приосанился.
– Мам! – шикнул Ядриэль.
– Но сначала… – продолжила она, делая вид, что не слышит его. Она шагнула назад и помахала кому-то у алтаря.
Отец Ядриэля и Лита стояли на приподнятом алтаре, прямо под альковом Госпожи. Энрике и Лита были при полном ритуальном облачении. На головах у них были священные короны, которые веками передавались лидерами брух по наследству.
Перед ними стояли трое брух, которым исполнилось пятнадцать со времени последнего Дня мертвых. Среди них была и Марица в своем белом платье. Она оглянулась через плечо и бешено помахала Ядриэлю. «
Ну вот и все. Ядриэль повернулся к Джулиану.
– Вперед, брухо, – сказал он, подталкивая его плечом.
Ядриэль глубоко вздохнул и встряхнул покалывающими пальцами. Он шагнул вперед и встал в ряд возле Марицы, едва не прижимаясь к ней.
Марица прочистила горло и кивнула. Четки из розового кварца лежали в сложенных ладонях. Другие брухи, стоящие в ряду, вытянули свои портахе.
Ядриэль быстро потянулся за кинжалом. Тот выскользнул из вспотевших пальцев. Он чуть не уронил его и завозился, пытаясь не отрезать себе палец. Он положил клинок на лицевую сторону вытянутых ладоней, и Марица одобрительно кивнула.
Услышав смешки папы, Ядриэль поднял глаза.
Когда его отец шагнул вперед и поднял руки вверх, голоса и смех сменились тихим гулом. Давление толпы позади было непривычным и вызывало дискомфорт. Он чувствовал, что внимание каждого сосредоточено на нем.
