За несколько дней Джо научился работать колуном и кувалдой и мог распилить бревно и наколоть дранки из него почти так же быстро и аккуратно, как Чарли. Год гребли не прошел даром – у него была удивительная сила в руках и плечах, и он работал с кучей кедровых бревен, как машина. Маленькая горка дранки скоро лежала вокруг него на скотном дворе Макдоналда. Он был горд новыми навыками и знаниями и внезапно осознал, что рубка кедра влияла на него едва уловимым, но понятным образом – это занятие удовлетворяло его внутреннюю сущность и очень успокаивало. Это было очень похоже на то удовольствие, которое он раньше получал от того, что учился обращаться с новыми инструментами в автомастерской и решал практические проблемы. И здесь ему нравилось разбираться во всех неровностях и гранях, удар по которым расколет кедр ровно или неаккуратно. И частично это была очень чувственная работа. Ему нравилось, как дерево нашептывало ему перед тем, как расколоться, почти как живое, а когда оно наконец поддавалось под его руками, нравилось, как оно неизменно открывалось перед ним в чудесных и непредсказуемых красках – пятнах оранжевого, бордового и кремового. В тот самый момент, когда дерево раскалывалось, оно всегда наполняло воздух ароматом. Остро-терпкий запах, который поднимался от только что разрубленного дерева, был точно таким же, как и на лодочной станции в Сиэтле, когда Покок работал на чердаке. Джо казалось, что существует какая-то связь между тем, что он изучал здесь, среди кипы свеженаколотой дранки, тем, что Покок создавал в мастерской, и тем, что он сам пытался сделать в тех лодках, которые построил Покок, – это было нацеленное приложение силы, четкая координация движений и мыслей, внезапное открытие тайн и волшебной красоты.
Джо вернулся на лодочную станцию в начале осеннего сезона, 5 октября 1934 года, и это был еще один ясный день, очень похожий на тот, в который он впервые пришел сюда первокурсником. Столбик термометра колебался на отметке чуть ниже двадцати градусов, солнце точно так же сверкало в водах залива, как и год назад. Пейзаж отличался только одним: из-за длинной засухи уровень воды в озере сильно снизился, выставляя напоказ коричневые земляные насыпи и оставив плавучую пристань на берегу, сухую и теперь ненужную. По крайней мере, какое-то время парням придется проносить лодки по брегеру и с него спускать на воду.
Но самая большая разница была в поведении парней, с которыми Джо плавал в прошлом году. Они входили и выходили из лодочной станции в шортах и свитерах, помогая Тому Боллзу зарегистрировать новых первокурсников, и во всех их движениях скользил призрак самодовольства. В конце концов, они же были национальными чемпионами. Теперь они были второкурсниками, и теперь настала их очередь стоять в широком дверном проеме лодочной станции со скрещенными руками и ухмыляться, наблюдая за тем, как первокурсники, волнуясь, выстраиваются в линию для своего первого взвешивания и допускают первые ошибки, пытаясь вытянуть весла со стоек, задевая ими друг друга каждый раз, когда они будут забираться на борт «Олд Неро».
Даже если не брать в расчет трофеи, которые они привезли из Поукипси, у Джо и его сокурсников было много причин оптимистично и уверенно смотреть в грядущий гоночный сезон. Эл Албриксон в прошлый учебный год приложил все возможные усилия, чтобы помешать своей команде читать спортивные новости. Ничего хорошего это не сулило. Парни бы слишком переживали о том, что Роял Броухэм в «Пост-Интеллиженсер» или Джордж Варнелл в «Сиэтл таймс» рассказывали своим читателям каждый день. Но летом он мало что мог сделать, чтобы уберечь парней от чтения газет, а в обоих изданиях было на что посмотреть. Наутро, после регаты в Поукипси, еще в июне, Варнелл прямо написал то, о чем многие в Сиэтле думали после трансляции гонки по радио: «Можно считать этот состав вашингтонских первокурсников потенциальной олимпийской командой на 1936 год». И летом так же звучали предположения, что Эл Албриксон будет достаточно мудр и поднимет их до статуса университетской сборной, ставя их вперед запасного состава и ветеранов из первого, чтобы подготовить их к олимпийским отборочным соревнованиям. Это казалось абсолютно неправдоподобным, но идея витала в воздухе, и парни со второго курса уже потихоньку начали говорить об этом между собой.
