Мэр, Том Боллз и Эл Албриксон выступили с небольшими речами. Албриксон осыпал похвалами все три команды и закончил под аплодисменты: «С такой поддержкой мы выиграем в Поукипси и тогда будем на пути в Берлин, к Олимпиаде». Потом говорил декан факультета, потом президент финансовой палаты. Почти все, кто имел в городе хоть какой-то статус, хотели поучаствовать в церемонии. Потом экипажи всех трех лодок вызвали на сцену. Каждый был представлен по имени, и каждому посвящались долгие и бурные овации.
Когда настала очередь Джо, он замер на какое-то мгновение, глядя на картину перед собой. Белый свет лился в комнату с высоких окон, задрапированных тяжелыми вельветовыми занавесками. Огромные сверкающие хрустальные люстры свисали с высокого лепного потолка. На него были направлены все взгляды – радостных пузатых мужчин в костюмах-тройках и почтенно выглядевших женщин, увешанных дорогими украшениями. Они сидели за столами, устеленными кристально-белыми льняными скатертями, уставленными бестящими столовыми приборами и хрустальными фужерами и блюдами, ломящимися от обилия блюд. Официанты в белых пиджаках и черных бабочках бегали среди столов, держа подносы с еще большим количеством еды.
Когда Джо поднял руку, чтобы ответить на волну аплодисментов в его честь, он понял, что отчаянно пытается сдержать слезы. Он никогда и не мечтал находиться в подобном месте в окружении таких людей. Это его пугало, но в то же время, пока он стоял перед всем залом в тот день, вызывая аплодисменты, он почувствовал внезапный прилив чего-то неизвестного ранее – чувства гордости, которое было глубже и откровеннее всего, что он когда-либо чувствовал. Теперь он снова поедет в Поукипси, а потом, может быть, даже в Берлин. Дела шли великолепно.
Лодка – вещь очень чувствительная, особенно восьмиместная лодка, и если не дать ей свободы, то она не станет тебе подчиняться.
Во времена, когда все американцы наслаждаются десятками возможных спортивных каналов, когда профессиональные спортсмены получают ежегодно зарплату в десятки миллионов долларов, когда целая нация берет выходной ради практически национального праздника – Супербоула, национального кубка по американскому футболу, нам сложно до конца понять, насколько важным было восхождение команды Вашингтонского университета для людей Сиэтла в 1935 году. Сиэтл был городом, который очень долго считался, даже скорее считал сам себя, по многим статьям, захолустным, одним из самых последних в мире спорта. Хотя университетская футбольная команда была очень долгое время непобедимой – рекордные шестьдесят три игры подряд были сыграны без единого проигрыша за период между 1907 и 1917 годами. Во время этой полосы побед, под предводительством тренера Джила Доби, Вашингтон набрал 1930 очков, а его противник – только 118. Однако необходимо заметить, что правила не слишком точно соблюдались Джилом Доби. Говорили, что однажды он заставил пару его самых худых игроков надеть железные наплечники, в добавление к основному снаряжению, что дало парням великолепную способность поражать и отталкивать гораздо более крупных игроков. В любом случае вашингтонские «Сан Доджерс» (переименованные «Хаски» по предложению команды 1922 года) играли почти по всему Западному побережью, но добрались до национального уровня Роуз-Боул только дважды, один раз сыграв вничью с Военно-морской академией и один раз проиграв Алабаме.
