– Которая из них, вы сказали, основная? Может быть, я наблюдаю не за той командой.
Албриксон был в шоке.
В течение следующих нескольких недель тренер снова и снова заставлял команды гоняться друг с другом. Изредка выигрывали второкурсники, но чаще всего они оставались позади. Они показывали хорошие результаты, когда оказывались на воде одни, но как только они видели на горизонте старших парней, команда разваливалась. Долгие месяцы насмешек въелись в их сердца.
Еще в апреле Албриксон заявил двум национальным информационным агентствам, что команда из второкурсников была великой, «потенциально одной из самых великих команд, которые я когда-либо тренировал», – заявил он на весь мир. Теперь, казалось, они решили сделать из него дурака. Он проводил их в свой кабинет, закрыл дверь и опять сделал строгий выговор: «Если вы не можете никак собраться, я рассажу ваш экипаж», – прорычал он. Албриксону было противно даже говорить это. Он все еще не забыл ту удивительную манеру, с которой второкурсники выиграли титул национального чемпиона среди первокурсников в Поукипси годом ранее. И никто не забыл. Почти любое упоминание о них в прессе шло вместе с упоминанием того дня в Нью-Йорке, когда их лодка вышла вперед всех, будто в ней сидели молодые боги, а не молодые люди. Но Албриксон знал, что они были не богами, а просто парнями, которые выиграли командную гонку, и, в отличие от богов, молодые люди умели ошибаться. В этом и заключалась его работа – находить их ошибки и исправлять их, если это было возможно, и заменять парней другими, если не было.
Гребля во многом – спорт парадоксальный. С одной стороны, восьмивесельная лодка, в которой сидят необычайно крупные и физически сильные женщины или мужчины, управляется, контролируется и направляется, по факту, самым маленьким и самым слабым в ней человеком. Рулевой (в наши дни это часто женщины, даже в мужских командах) должен иметь силу характера, чтобы смотреть в лицо мужчине или женщине вдвое больше, давать им команды и быть уверенным, что эти великаны сразу же беспрекословно кинутся их выполнять. Это, вероятно, самые нелепые отношения в спорте.
Другой парадокс лежит в самой физике гребли. Целью прилагаемых ребятами усилий, конечно, является движение лодки на воде настолько быстро, насколько это возможно. Но чем быстрее идет лодка, тем сложнее делать идеальные гребки. Невероятно сложную последовательность движений, каждое из которых спортсмен должен выполнить с великолепной точностью, становится выполнить все сложнее с увеличением частоты гребков, и сложность увеличивается в геометрической прогрессии. Двигаться с частотой тридцати шести ударов в минуту во много раз сложнее, чем с частотой в двадцать шесть ударов. С увеличением темпа наказание за неточность – если весло коснулось воды на долю секунды раньше или позже всех, например – становится более суровым, возможностей совершить ошибку – все больше. При этом физические усилия, необходимые, чтобы удерживать высокую частоту гребка, вызывают сильную боль, и таким образом еще больше увеличивается вероятность недочета. В связи с этим скорость – это одновременно и главная цель гребца, и его худший враг. Говоря другими словами, красивая и эффективная гребля часто означает непереносимую боль для спортсменов. Тренер, имя которого неизвестно, однажды сказал: «Гребля – как красивая утка. На поверхности она кажется воплощением изящества, но внизу эта дурочка перебирает лапами, как сумасшедшая!»
Но самый большой парадокс этого спорта имеет отношение к физиологическим характеристикам людей, которые держат весла. Великие гребцы обязательно состоят из конфликтных составляющих – жира и воды, огня и земли. Кроме того, они должны обладать огромной уверенностью в себе, титанической силой воли и крепким иммунитетом к грусти и отчаянию. Те, кто не верит в себя – в свою способность переживать трудности и смеяться над несчастьями, – такие, вероятно, даже не попытаются соревноваться в академической гребле на сколько-нибудь приличном уровне. Этот спорт предоставляет огромное количество боли и страдания и так мало удовлетворенности и величия, что только самые упорные и самонадеянные смогут преуспеть в нем. В то же время – и в этом вся соль – ни один другой спорт не требует от спортсмена настолько абсолютного отказа от своего «эго», как гребля. В великих командах могут быть мужчины или женщины с выдающимся талантом и с удивительной силой; в них могут быть великолепные рулевые или загребные или кормовые; но в них нет звезд. Командные усилия – это идеально синхронизированный поток мускулов, весел, лодки и воды; та единая и прекрасная симфония, которой становится команда в движении – это все, что важно. Не индивидуальность, не эго, не отдельные личности.
