[5]Шкипер — человек, отвечающий за учет, наличие, хранение, использование, ремонт, пополнение, замену шкиперского имущества. Вел журнал этого имущества. К шкиперскому имуществу относился весь съемный рангоут (мачты, реи), весь такелаж (канаты, веревки, блоки), якоря, фонари, моечный и уборочный инвентарь, свечи, плотничный инвентарь и инструменты, шлюпочные паруса, все металлические изделия, инвентарь, материалы и инструмент конопатчика, смазочные материалы, крепежный материал (гвозди, скобы, болты).
[6]Штурман — человек, отвечающий за повседневный инвентарь.
[7]Фальконеты — название артиллерийского калибра 1–3 фунтов (как правило, диаметр канала ствола = 45–65 мм), состоявшего на вооружении в армиях и флотах в XVI–XVIII веках.
13 Июня 1713 года.
Вступив на землю, Эдвард начинает думу великую думать. Что же делать? Куда податься? И с чего начать свое восхождение к бескрайним горам золотым? И не найдя сиюминутных решений в своей думе, потрепанный штормом, слегка мокрый юноша решил податься на рынок, чтобы заработать на еду. И вновь судьба свела его с воровством. Как жаль… Но ничего, все с чего-то начинал, правда лучше не заканчивать, как они. Минуты погодя, бывший матрос все теми же голубыми, как сапфир, глазами ищет скопления людей. И без труда находит таковых. Пробраться в глубь, натянув лицемерную улыбку и делая заинтересованное лицо, не такая уж и сложная для него задача. Эдвард обшаркивает, насколько это может, человека за человеком. Не важно, женщины, мужчины или же старики, этот мир суров. «Не последнее же ворую. Так?» — пронеслось в его голове, в надежде на прощение. После своих злых деяний юноша отходит в сторону и считает, сколько успел награбить. В руках он видит знакомые монеты. Фунты.
— Ха, фунты. — не веря, дрожащей рукой сжимает человеческую благодать и подносит ко лбу, будто бы извиняюсь. Но перед кем? — И здесь мы с вами встретились.
— Вор! Вор! — закричал человек из толпы, что наблюдал за новоприбывшим пилигримом.
Эдвард быстро скинул монеты в карман своего мокрого жилета, увидел и кричащего, и право имеющих. Испанские солдаты обнажили свои шпаги и побежали за вором. Юноша пустился удирать. Он кое-как взобрался на дом, хватаясь за выступы оконных рам, и побежал по крышам, в надежде скрыться. Парень оступился и упал с дома на площадь, что находилась рядом с церковью и была пристанищем для молящихся. Солдаты окружили Эдварда и начали вершить правосудии, избили и забрали и фунты, и оружие. Побитый матрос так и уснул на площади. Кто-то о нем все же позаботился и оттащил того к стене одного из домов, к плесневелой стене, около которой, как и всегда отдыхали «свободные» люди, что отказались от всего мирского, кто-то из-за своей глупости, кто-то по своей воле. Жаль, что остальной люд, их не принимает.
Утром Эдвард все же смог проснуться, но проснулся не по своей воле, а по воле окружающей его сущности, он почувствовал сырость. Оказывается, его лицо лизала собака. Молодой человек встал, отряхнулся и побрел в таверну, где по разговорам людей на площади можно было дешево снять комнату и напиться.
— Эх. — пробурчал себе под нос Эдвард, медленно переставляя свои ноги, на пути к заветному отдыху. — Здорово началось мое приключение. Просто замечательно! Забрали все деньги, да еще и оружие. И кто тут вор! Собаки. — последнее слово он сказал с особой жестокость и злостью в голосе. — Надо опять воровать. Сейчас мне нужна только миска любой съедобной похлебки и комната. Надо забыть этот день. Эх. Больно, черт возьми. — держа правую кисть на своем правом бедре проговорил юноша. — Надеюсь, не сломал. Нога-то мне пока нужна. — минуту погодя, он продолжил своей монолог. — Не пойду к доктору, ничем не поможет, а еще и заплатить потребует. Чертов город! И как же тут заработать состояние, если с одной стороны британцы расхаживают, а испанцев здесь как муравьев в муравейнике. Ну, хоть животные добрые.
По пути в таверну Эдвард все же смог достать деньги на похлебку и комнату, все тем же путем. А придя к месту назначения, он чуть ли не бежит к барной стойке и в приказном тоне просит себя накормить. После посредственной еды юноша снимает комнату и вновь идет на рынок за фунтами, но уже на ром. Мало ему наполнить желудок. Юноша захотел забыться, впасть в забвение и навсегда стереть свой первый день в Новом свете. Удачно наворовав, он бежит в таверну и уже в ней продолжает свое гулянье. Сидя за стойкой юноша замечает, что к одной из дам начали приставать пьяные мужчины. Эдварда, пусть и не герой, но мешали они ему знатно, своими криками, беспринципными комплиментами, что режут уши своей ложью и смехом, в котором теплиться столько похоти, сколько не знавали греки на своих пирушках. И минутой погодя, решается помочь даме избавиться от пьяных чертей.
— Мужчины, отойдите от дамы, она же попросила не беспокоить ее. — вежливо, но настойчиво произнес Эдвард, массируя себе шею правой рукой.
— Мужик, не твое дело, сиди и пей!
— А вот это зря. — отставив стакан в сторону, с улыбкой на лице прошептал брюнет.