— А что есть выход? Я не особо хочу, чтобы у меня на груди красовались испанские следы. Лучше уж татуировка, набитая моим человеком. Так что давай. — произнес капитан и улегся спиной на столешницу своего стола, в то время как пернатый уселся на оголовье его кровати. — Готовь инструменты и начинай.
— Хорошо. — Оливер поставил инструменты на стол, пододвинул стул, уселся и начал макать иглу в сажу. — Я начинаю. — Оливер начал обводить контур слова. — Не больно, раз ты звука даже не издал? — озвучил свое предположение лекарь.
— Это и болью-то не назвать. Так легкое покалывание на груди чувствую. Ничего особенного.
— Удивительно. Даже феноменально, в некотором плане. Должно быть больно. Что же сделали с тобой в темнице?
— Расскажу после того как забьешь, в трюме. А пока продолжай.
Спустя пару часов Оливер закончил. Юноша поднялся со столешницы и посмотрел себе на красноватую немного грудь.
— Вот теперь хорошо. Спасибо, Оливер, как всегда безупречно.
— Теперь можно уже и рубаху надеть.
— Точно. Совсем отвык от нее.
— А я пока пойду. — произнес лекарь, убирая свои инструменты, и направился к дверям.
— Собери команду в столовой. Я сейчас оденусь и приду. А после я к тебе еще забегу. Нужно состричь все это. — поправил свои удлиненные волосы капитан.
Нортон кивнул и покинул капитанскую каюту чуть в спешке, а юноша приступил к разбору своей одежды на столе.
— Почти и высохла. — Эдвард взял и расправил свою рубаху. — Хотя и мятая. — швырнул ее на кровать, подошел к сундуку и достал оттуда новую белую льняную рубаху. — Вот это выглажена, правда, давно, но ничего. Жалко плащ чуть влажный, но ничего страшного. Можно и одеваться уже.
Юноша надел рубаху, поверх надел всю свою защиту: спина, наплечники и щитки на предплечья, все из твердой кожи акулы. А сверху всего этого накинул плащ застегнул все пуговицы, который заканчивались чуть ниже легких. Он всегда не застегивал две верхние пуговицы рубахи у самого горла.
— Еще и амулет нужно не забыть. В тюрьме эти ублюдки сразу забрали. — юноша бережно открыл крышку амулета и посмотрел на лицо Элизабет. — Любимая, я скоро приплыву… — боже, его голос только что дрогнул. Значиться не все эмоции покинули этого молодого человек.
Прислонил свой лоб к амулету, постоял бездвижно пару десятков секунд, и очень тяжело выдыхая надел подарок любимой. Затем юноша взял свою сумку с ножами и закрепил ее у себя за спиной, зацепив за ремень. Рядом с этой сумкой закрепил ножны с кобурой и припрятал кинжал. При этом виде, пернатый сообразил, что грядет, отпустил оголовье кровати и полетел к своему хозяину, на плечо.
Джонсон показался на палубе и направился в трюм. Медленно ступая по ступенькам спустился по лестнице в трюм и пошел в сторону столовой. За столом сидела вся его команда в гробовой тишине, оставив ему место посередке. Не обращая внимание на восхищенные и радостные взгляды, юноша прошел вглубь столовой, обошел стол и уселся на скамью.
— Ну что, парни, рады снова видеть мою потрепанную физиономию? — с легкой улыбкой на лице и с невероятным энтузиазмом проговорил юноша.
— Да! — загудели то, загудели.
— И я рад вас видеть.
— Эдвард, рассказывай, что делали с тобой в той темнице, и что произошло, когда ты отправился с Роджерсом в Кингстон? — взял на себя ведущую роль Пол, что сидел напротив.