Как ни трудно было порой Авроре осознать, что она, всего лишь несколько месяцев назад переступившая порог замка, стала королевой Персифореста, еще труднее ей было привыкнуть к тому, что она еще и королева вересковых топей. Аврора подозревала, что привыкнуть к этому было очень нелегко и волшебному народцу, ставшему ее подданными. Обитатели вересковых топей всегда следовали за Малефисентой, своей защитницей, и согласились признать Аврору своей королевой только потому, что так приказала Малефисента.
На вересковых топях Аврора вновь почувствовала себя маленькой девочкой. Особенно сейчас, когда она, подобрав юбки, перепрыгивала с камня на камень и хихикала, уклоняясь от комков грязи, которыми кидались в нее уоллербоги. Перейдя ручей, она поговорила с древесным стражем, приласкала каменного дракона, почесав его под челюстью. Грибные феи и покрытые колючками феи-ежики, и осторожный, похожий на лисицу фокскин в лихо заломленной набекрень шляпе, и даже леший с растущим у него на макушке пучком травы – все они повылезали из своих нор и гнездышек.
Находившись и устав, Аврора легла отдохнуть на мягкий мох, а они все собрались вокруг нее.
Могли ли эти существа, которых Аврора всегда считала своими друзьями, на самом деле красть детей из Персифореста? Наложить проклятие на тех мальчишек? Сложный вопрос. Хотя Аврора и чувствовала себя здесь как дома, тем не менее она понимала, что это вовсе не означает, что у вересковых топей не осталось скрытых от нее тайн. Она знала, что война сильно изменила их всех и приучила давать отпор.
– Я пришла сюда сегодня, чтобы спросить, что вы думаете о людях, – сказала Аврора.
Кто-то из них, нахмурившись, переглянулся, кто-то негромко хихикнул.
– Да-да, – продолжила она. – Я знаю, что я
В этот момент появился Диаваль. Он вышел из тени вместе с маленьким морщинистым эльфом по имени Робин.
– Ох уж мне эти люди! – воскликнул Робин. – Да разве можно верить их обещаниям?! У них семь пятниц на неделе, а управлять своими чувствами они не умеют точно так же, как облако не умеет выбирать, в какую сторону ему плыть по небу.
– Ну хорошо, я
Одна из фей-ежиков выступила вперед и сказала, хихикнув:
– Я думаю, люди хотят завладеть нашей магией.
– Ага, и нашими камнями тоже, – высунула на поверхность озера голову водяная фея. – Они хотят забрать наши камни, разрезать их на куски, вставить в кольца или ожерелья и носить на руках и на шее.
– От людей всегда как-то странно пахнет, – заметил один из уоллербогов. Забавное замечание, честно говоря, если вспомнить, что сами уоллербоги целыми днями возятся в прибреди ной грязи.
– И они слишком шумят, – добавил один из стражей границы по имени Бальтазар.
– Люди очень быстро... как это...
– Это называется
Грибной эльф кивнул, обрадованный, что теперь знает, как называется состояние, когда лица у людей покрываются морщинами.
– Они ненавидят нас, – нахмурился Робин. - И это мне в людях не нравится больше всего.
– Люди испуганы, – вздохнула Аврора. - Они рассказывали мне о похищенных детях и наложенных на людей проклятиях. В этих рассказах есть хотя бы доля правды?
Собравшийся на заросшей мхом лужайке волшебный народец начал переговариваться, заволновался. Диаваль понимающе взглянул на Робина, и маленький эльф еще сильнее нахмурился, а затем заговорил:
– Иногда мы находим в лесу детей – брошенных, нежеланных, о которых никто не заботится. Зачастую это совсем младенцы. Да, таких детей мы подбираем и растим их здесь, на вересковых топях. Интересно, кто может обвинить нас за это? А иногда встречаем ребенка, которому лучше будет жить с нами, чем с людьми. Его мы тоже забираем на вересковые топи.
Что ж, возразить на это было нечего. Аврора и сама знала детей, о которых совершенно не заботились их родители – и даже били их. Но понимала она и то, что люди сами никогда бы не согласились, чтобы феи выкрали их ребенка из семьи и унесли к себе на вересковые топи.
– Ну, допустим, что вы забираете брошенных в лесу детей, – согласилась Аврора. – А с остальными детьми как быть? Кому вообще решать, где лучше жить ребенку – С людьми или с феями? И еще: а как насчет наложенных проклятий?
– Мы иногда накладываем на людей проклятия, не отрицаю, – ответил Робин. – Мы народ обидчивый, вспыльчивый, а поводов сами люди дают нам предостаточно, так что... Но разве люди не охотятся на нас? Разве они не пытаются выманить у нас нашу магию и украсть то, что принадлежит нам? Это мы должны бояться людей, а не они нас. Люди пытаются завладеть всем нашим добром и нашей магией. А нас самих они ненавидят и желают нам смерти.
