Малефисента. Сердце вересковых топей полностью

Филипп посмел появиться здесь после того, как Малефисента его предупредила! Посмел открыто бросить ей вызов!

Гнев охватил Малефисенту с такой силой, что она даже задохнулась, не успев испытать чувство облегчения оттого, что Аврора нашлась и была цела и невредима. Малефисента смотрела на Филиппа, но видела перед собой Стефана, а когда переводила взгляд на Аврору то представляла на ее месте себя. От этого тупая боль разрывала ей сердце.

– Вы действительно пришли сюда ради нашей прогулки? – спросила принца девушка.

Малефисента спряталась за стволом дерева, чтобы не попасться им на глаза.

– Я надеялся прийти намного раньше, но... – Филипп запнулся и горько хохотнул, – ...но опять заблудился. Ты ведь знаешь, здесь же водятся феи, которые заставляют людей кружить на месте. Я их увидел и вежливо – очень вежливо – попросил их, и они перестали меня дурачить и привели сюда.

Аврора улыбалась и смотрела на Филиппа такими глазами, словно восхищалась этим недотепой.

Малефисента пожалела, что заблаговременно не поговорила с теми добренькими феями, водившими Филиппа кругами, чтобы они не привели его на свидание, а загнали в болото, из которого и за пару недель не выберешься.

Филипп взял Аврору за руку и сказал:

– Я должен был вас увидеть...

– ...чтобы сказать, что вы уезжаете в Ульстед, милорд, – закончила за него Аврора, опуская взгляд на их сомкнутые руки.

Филипп удивленно поднял бровь.

– Леди Фиора рассказала мне, что к вам приезжал гонец из дома, – и Аврора зачастила так, словно старалась поскорее произнести заранее отрепетированный текст. – Я знаю, вы должны ехать, но... надеялась, что вы сможете остаться еще хотя бы на несколько дней. Видите ли, я устраиваю праздник, и было бы очень хорошо, если бы вы смогли прийти на него и потанцевать с феями – ведь вы же их не боитесь, в отличие от жителей Персифореста...

– А если я приглашу на танец вас? – спросил принц.

– Тогда я, скорее всего, наступлю вам на ногу, – рассмеялась Аврора.

– Тогда я надену на ваш праздник самые прочные башмаки, – сказал Филипп.

– Так, значит, вы согласны еще ненадолго задержаться у нас? – с надеждой спросила Аврора, глядя ему в лицо.

Малефисента начала надеяться, что ей удалось-таки убедить Филиппа убраться уже наконец восвояси. Возможно, он действительно собрался возвращаться домой и пришел просто для того, чтобы попрощаться с Авророй. Ну, а что касается праздника, то лишняя пара дней уже ничего не решает.

– Но я хочу сказать вам еще кое-что, – начал Филипп. – Прежде чем уехать, я хотел признаться вам...

«Э нет, так дело не пойдет», – подумала Малефисента.

Такой поворот она просто обязана была предвидеть. Сейчас этот заморыш попытается завоевать сердце Авроры, а затем укатит в свой Ульстед, чтобы никогда больше сюда не вернуться. Разумеется, он захочет напеть Авроре, что любовь к ней сделает его выше, лучше и чище. Ложь, ложь! Эта любовь не избавит его от самолюбования и эгоизма. И от стремления к власти не избавит. И менее жестоким не сделает. Все принцы на свете одинаковы.

Малефисенте это хорошо известно, и она не позволит заезжему гастролеру разбить сердце своей крестнице!

Она вышла из тени и направилась к ним, волоча за собой по траве, как плащ, длинные крылья. Приблизившись, она направила на Филиппа указательный палец – ее ноготь сверкнул в лунном свете словно отточенный коготь, а руку окутало светящееся зеленое облачко магической энергии.

– Ты ослушался меня, маленький принц, – грозно сказала Малефисента.

– Крестная! – задохнулась от удивления Аврора. – Что ты здесь делаешь?

– Не даю ему совершить ужасную ошибку, – ответила Малефисента.

Аврора встала между ней и принцем и возмущенно воскликнула:

– Прекрати запугивать Филиппа! И вообще – о какой ошибке ты толкуешь?

Ответить на этот вопрос Малефисента не смогла. Она не смела открыть Авроре, что подслушала, как принц репетирует признания ей в любви. Очень не хотела, чтобы Аврора узнала об этом.

– Он не получил моего разрешения находиться здесь, на вересковых топях, – сказала она вместо этого. – Я уже предупреждала его, что не потерплю неподчинения.

– Филипп хотел поговорить со мной, – возразила Аврора. – И он мой друг. Ему не требуется получать твое разрешение, если он уже получил его от меня, потому что ты сама сделала меня королевой вересковых топей.

Малефисента была слишком рассержена, чтобы сохранять спокойствие:

– Его ошибка в том, что он пришел сюда, твоя – в том, что ты слишком доверчива. Что ты знаешь об этом принце?

– У меня никогда и в мыслях не было при' чинить вред Авроре, – вклинился в их разговор Филипп. – И вересковым топям тоже. Готов поклясться своей жизнью.

– Необдуманные слова, как бы тебе не пожалеть о них, – заметила Малефисента.

Соблазн был велик.