Дышать становилось всё тяжелее. Начала кружиться голова. Гвинет с трудом наколдовала кусочек льда с ладонь размером и приложила его ко лбу.
Огня нет, нет и дыма, просто градусов пятьдесят, если не больше. Наколдованный лёд тоже не выдерживает такой температуры и тает, тут же испаряясь. Но мысли он чуть прояснил.
Гвинет, шатаясь, подхватила стул и ударила им в стекло. То разбилось, в комнату хлынул холодный воздух. Закашлявшись, девушка приникла к разбитому стеклу, жадно дыша.
– Гвинет? Что за грохот?
Дверь открылась. На пороге стояла Кэтрин.
– Зачем ты разбила окно? – удивилась она.
– Нужно было, – не снизошла до ответа Гвинет. И как она забыла, что к могуществу прилагаются чьи-то попытки убить её? – Сейчас вызову стекольщика. Переночую в гостиной.
– Ты не пострадала? – на всякий случай спросила сердобольная Кэтрин.
Гвинет отрицательно помотала головой и ушла в гостиную. Дверь в неё она оставила открытой.
В школу на следующий день она опять не пошла. Нашла в Доме Эдмона и рассказала ему о новой попытке неизвестного врага.
– Главное, не понимаю, кому и чем я мешаю. Генриетта меня терпеть не может, но она не из тех, кто бьёт в спину…
Эдмон согласно кивнул.
– Есть только один способ разобраться, – сказал он. – Ловушка.
– Нет!
– Предложения?
– Тоже нет, – загрустила Гвинет.
– Либо ты будешь ждать удара, пока он не окажется успешным, либо мы устроим ловушку.
– Ловушка, – вздохнула девушка. – Но хоть бы предположить, на кого её ставить…
Эдмон развёл руками. Этого он не знал.
– Тебе письмо, – сказала Руби, когда Гвинет пришла в свою комнату в Доме.
– Письмо? От кого?
Гвинет торопливо схватила конверт.
Послание оказалось от Астенира. Он писал о том, как устроился в её мире, и на душе у Гвинет потеплело. Всё-таки, хороший он парень, невольно подумала она, и перечитала простое письмо раз пять, пока Руби не сказала с насмешкой:
– Любовное признание?
– Нет!
– Тогда что ты в него так вцепилась?
– Просто так, – рассердилась Гвинет. – И это не твоё дело.
«Может, попросить Астенира помочь с ловушкой»? – подумала она. – «Да, наверное, расскажу ему всё. Он меня за это время столько раз выручал, не откажется снова спасти… наверное».
И тут же села за письмо. Получилось далеко не сразу, но всё же Гвинет сумела написать просьбу встретиться и помочь. Осталось только отправить письмо утром.
Ответ на её послание пришёл тем же вечером, и, прочитав написанное Астениром, Гвинет сначала не поверила увиденному. Но сколько она не перечитывала письмо, его содержание оставалось неизменным: юноша благодарил её за оказанную помощь, и сообщал, что не хочет иметь дел с магом.
«Так как вы стали магом, – писал он, – думаю, нам стоит разорвать всяческие отношения. Мне жаль, ибо я поверил, будто вы можете стать мне другом, но магия убивает всё хорошее в людях, превращая их в чудовищ. Я лишь надеюсь, что мы не встретимся однажды на противоположных сторонах шахматной доски мира».
И ещё несколько строк в том же духе.
Гвинет наконец осознала, что слова на бумаге не изменятся. Только потому, что она стала магом, Астенир решил, что она такая же, как тот колдун, с которым он сражался! А ведь она совсем другая и никогда похожей на то чудовище не станет. Но он даже не дал ей шанса доказать этого.
Гвинет сначала долго ругалась, затем, разорвав письмо на мелкие клочки, расплакалась. После чего решила больше никогда, никогда!
Что именно «никогда», она и сама не знала. Наверное, не доверять. Отныне она – одна во всём мире. Да что там, во всех мирах и вселенных. Даже Семья для неё – лишь те, кого можно использовать.
– Правильно, – одобрительно сказала Руби, когда Гвинет озвучила своё решение. – Магия, прежде всего, одиночество и привычкадоверять исключительно себе. Если бы ты не была такой размазнёй, то и у Глории Антерс победила бы, а не позволила мальчишке завладеть магической картой.
– Я и без карты сильна, – фыркнула Гвинет.
– Чем больше Источников, тем могущественнее маг, – не успокаивалась кукла. – Идрис не зря пытался собрать силу всех Домов.
– И потому плохо кончил, – напомнила Гвинет, принимаясь расчёсывать на ночь волосы. – Лучше быть большой рыбкой в маленьком пруду.
– Лучше быть самой большой рыбкой в самом большом океане, – возразила кукла. – Ты можешь этого достичь…
– Если со мной не случится того же, что и Идрисом, а шанс на это слишком велик. К тому же у меня нет его знаний и опыта. Я спать хочу, так что цыц.
Гвинет юркнула под одеяло, но обида долго не давала ей уснуть, то и дело прорываясь слезами. К счастью, Руби помалкивала, даже если заметила это.
Утром девушка долго не хотела вставать. То и дело она мыслями возвращалась к прошлому вечеру. Почему Астенир так поступил? Казалось бы, он должен был понять, что Гвинет не такая, как колдун, с которым он боролся. А стоило ему лишь прочесть одно-единственное письмо – и он сразу предал её! Разве они не стали друзьями? В конце концов, она же спасла его. А он, стоило лишь ему узнать, что она стала магом – да она и была им, как бы иначе она сняла заклятье? – немедленно отрёкся от неё.
