Обида и злость переполняли Гвинет. И Эдмон не преминул это заметить.
– Не лучшие эмоции для мага, – осторожно заметил он, когда девушка решительно села в тяжёлое неудобное кресло Грейс.
– Ты о чём? – не поняла его Гвинет.
– В тебе кипит тьма. Негатив, злоба – как хочешь называй. Для мага это очень опасно. Что случилось?
– Не твоё дело, дядюшка, – холодно сказала она. – Что бы я ни чувствовала, на моих делах это не скажется. Я хотела помочь Жану видеться с детьми чаще, да и Анна со Свентоном наверняка скучают по своим. Так что как мне разрешить встречи?
Она была уверена, что Эдмон немедленно переключится на семейные дела, но он подошёл совсем близко и навис над девушкой.
– В таком состоянии ты ничего хорошего не сделаешь, даже из лучших побуждений. Повторяю: что случилось?
– Повторяю: тебя это не касается. И потом, какое магии дело до моих эмоций?
– Эмоции не приводят магов ни к чему хорошему. Их удел – равновесие. Правда, частенько его путают с равнодушием.
– Я намерена делать только хорошее, а что я при этом чувствую – только моё дело.
– Ты сломалась, – вынес вердикт Эдмон. – Где та сильная добрая Гвинет, которая спасла меня и которая никогда не сдавалась? Которая искренне переживала за членов семьи и даже решила помочь Гвендолен, хотя та пыталась полностью заменить её жизнь на собственные правила? Неужели сила оказалась непосильной – прости за каламбур – для тебя?
– Неправда! – выкрикнула Гвинет. На глазах у неё выступили слёзы.
– Правда. Гвинет, прошу, расскажи, в чём дело.
– Почему я должна тебе доверять? Не ты ли говорил, что в Семье не доверяют никому?
– А ты убеждала меня в обратном.
– Дурой была!
Эдмон рывком выдернул Гвинет из кресла и крепко прижал к себе.
– Рассказывай, – приказал он.
Как она ни сопротивлялась, магия приказа оказалась сильнее, и Гвинет рассказала о письме того, кого считала другом. Да что там, он ей даже немного нравился: красивый, романтичный, она спасла его из плена чар, он её – из лап колдуна. Пришлось рассказать и о том, как она получила игрушечного мишку, и как была в Библиотеке Судеб, и как ввязалась в историю с Королём Зеркал.
Эдмон внимательно слушал, не перебивая и не уточняя, хотя Гвинет то и дело сбивалась, перескакивала с одного на другое, повторялась или забывала что-то.
– Я могу понять его, – сказал он, когда девушка закончила рассказ.
– Что?!
– Он подружился с доброй, немного наивной, но светлой и честной в делах и мыслях девушкой. А сейчас… Ты владеешь силой лишь несколько дней, но она уже перекраивает тебя. Боюсь, что в скором времени ты превратишься в полное подобие Грейс: бесчувственное, равнодушное и жестокое.
– Я просто обиделась на его предательство! – попыталась отстраниться Гвинет. – Мои чувства естественны. А то, что я не стала вымаливать у него дружбу – уж настолько-то гордости у меня всегда хватало.
– Он тоже поступил как дурак, тут я не спорю, – признал Эдмон. – Но, Гвинет, взгляни на свою суть сейчас. Пойдём.
Он увлёк её к напольному зеркалу в тяжёлой серебряной раме. Произнёс заклинание.
И в зеркале отразилась разноцветная Гвинет. Она переливалась тёмно-фиолетовым, грязно-красным и чёрным, лишь несколько участков небесно-голубого цвета чужеродно смотрелись на этом фоне.
– Раньше ты была такой, – Эдмон коснулся зеркала, произнеся иное заклинание, и появившаяся в отражении вторая девушка засветилась голубым, белым и золотым.
– Я не могла так быстро измениться! – не поверила ему Гвинет. – Я всего лишь обиделась… Любая бы обиделась!
– Верно. Но не любую разъедает магия, способная самую мелкую эмоцию превратить в человеческую суть.
– Но ведь магия – это хорошо! Иначе зачем меня притащили в этот Дом, заставили ей обучаться, и вообще… Мне говорили, что магия – часть души, что от неё нельзя отрекаться, что за этой силой охотятся и я должна любой ценой её уберечь!
– Понимаешь, речь шла о той магии, которую ты могла контролировать, и которая подчинялась тебе. А сейчас ситуация обратная – магия всё больше контролирует и подчиняет тебя. Ты не справляешься, Гвинет. И, признаться, я не знаю, что делать, ведь Габриэла и Генриетта ещё слабее, чем ты. Как же невовремя ушла Грейс!
– Найти преемницу из другого Дома? – предложила неуверенно Гвинет.
– Такой обряд будет очень сложным, но, пожалуй, это единственный выход, если ты хочешь сохранить себя.
– Хорошо, – сказала Гвинет, ещё раз посмотрев в зеркало, где отражались такие разные девушки. – Я согласна.
– Но сначала остановим того, кто охотился на тебя, – кивнул своим мыслям Эдмон. – Не хочу, чтобы ты, ослабев, стала лёгкой добычей.
– Не боишься, что я за это время окончательно почернею? – горько хмыкнула Гвинет.
– Я верю в тебя и твою силу духа. Теперь, когда ты знаешь, что происходит, сможешь сопротивляться достаточно, чтобы задержать процесс.
– Спасибо, – Гвинет отвернулась от зеркала. – Я… Мне нужно побыть одной.
Эдмон кивнул. Дверь кабинета отворилась и Гвинет торопливо вышла. Долго бродила по коридорам, но всё же вышла к своим покоям.
– Руби, я всё же откажусь от силы, – сказала она.
