Неизвестность всегда страшила большем, чем самое сложное дело, заранее известное вдоль и поперёк.
Около обеда мы шли в переговорную с Вальтером по широкому коридору неизвестной мне компании Вальдблума. Уже давно я просила Брандта захватить меня по случаю на какой-нибудь выезд и увидеть наконец-то, кем же нас так пугают.
В помещении было светло и прохладно. Огромные окна, гораздо больше, чем у нас, выходящие на недостроенные многоэтажки и башенные краны, настраивали на рабочий лад. Длинный стол посередине. Во главе его пока было пусто. Прямо напротив нас сидел мужчина средних лет с задумчивым видом, две дамы под сорок, одна из которых своей грузностью и, выражением лица напоминала рыбу-каплю.
Мой взгляд на мгновение остановился на совсем молодом брюнете в очках, который сидел по нашу сторону, чуть в отдалении. Мы, как полагается, коротко поздоровались со всеми разом. Вальтер отодвинул для меня стул, и, чуть кашлянув, сел за свой.
Я снова обернулась налево, туда, где сидел брюнет. Встретившись с ним взглядом, ещё раз зачем-то кивнула в знак молчаливого приветствия, он чуть улыбнулся.
- Вальтер, как ты думаешь, что бы сказал Макс на это всё? - шёпотом спросила я, пока другая часть незнакомой компании копалась в бумагах, едва слышно переговариваясь и передавая друг другу папки.
- Думаю, ничего хорошего, -Брандт пожал плечами. - Знаешь, как ни странно, он всегда говорил, что не хотел бы работать в большой корпорации.
Вальтер скосил взгляд налево, на молодого специалиста в очках, и продолжил:.
- Это - Павел Карелин. Он тоже против того, чтобы иностранцев увольняли под предлогом оптимизации и сокращении расходов.
- Он
- И да, и нет. Он на фрилансе. Но мы в одной команде, пусть он и подчиняется Вальдблуму.
- Это всё очень…
Не успела я договорить «запутанно», как в зале появился высокий худощавый мужчина в чёрном костюме с громким приветствием на чистом русском языке «Кому - доброе утро! Кому - добрый день!», и все замолкли.
Совсем не таким представлялся мне загадочный Вальдблум. Не улыбчивым, с искристым взглядом и одетым с иголочки по спортивной фигуре, а потливым шарообразным дядькой с одышкой, старым немцем или евреем. А этот, несмотря на тяжеловесную фамилию, ещё и неплохо болтает по-русски.
Вслушиваться в ожидаемо скучные разговоры о переводческих подрядах я не планировала. Положа руку на сердце, ехать тоже особого желания не было, но настроение Вальтера сбило меня с толку. Всегда собранный и уверенный, с самого утра он растерял все эти ценные качества. Тогда я поняла, что дело и правда неладно, ему нужна моя поддержка хотя бы так. Он обрадовался, когда я вывалила на него новости о том, что один он сегодня не останется.
Пока сотрудники и приглашённые разбирали бумаги, раскрывали папки и слушали начальство, я взялась за телефон. Решено было времени не терять и приняться за обработку заказа, присланного Леной. Лучше заняться этим прямо сейчас, иначе если я пропущу обед по приезду, буду совсем не работоспособна.
Я достала свой ежедневник и только раскрыла его, как тот самый конвертик Дашули вывалился на стол. Как только Нина ушла утром, я достала письмо из ящика и по привычке засунула в блокнот.
Запечатанное послание сейчас жгло руки ещё сильнее, чем когда впервые оказалось у меня. Но я не без усилия воли отправила обратно в ежедневник.
Вальдблум всё говорил и говорил, изредка обращался к Брандту, тот отвечал сдержанно и мало. Гораздо чаще высказывался Карелин, который теперь снял очки и, тревожно переглядываясь с Вальтером, очень вежливо приятным чистым тенором отвечал начальнику.
Передо мной на экране телефона лежала моя работа, с которой я пока справлялась под шум чужих проблем. Иногда украдкой поглядывала на местных сотрудниц. Одна из них, та самая рыба-капля, то и дело с подозрением смотрела на меня как будто в недоумении: зачем её компания пригласила на встречу стенографистку.
Пока они заседали и решали свои важные дела, я успела познакомиться с заданием, накидать план будущей работы и перевести какие-то части. Послание Лены - перевод для танго-фестиваля в выходные - настолько увлекло меня, что я и не заметила, как собрание подошло к концу.
Местные работники лениво складывали бумаги в беспорядке по папкам, Вальдблум уже исчез в коридоре, а Вальтер и не думал двигаться с места. К нам ближе подсел этот самый Карелин и бодро начал по-английски:
- Ничего, господин Брандт, сделаем всё в лучшем виде. Как вы думаете?
- С вами в команде - есть большие шансы, - слабо улыбнулся Вальтер и скрестил руки на груди.
- Прошу прощения. - Карелин протянул мне руку. - Павел. Павел Карелин.
- Рита, - я смутилась и сжала его худощавую ладонь в ответ. - Маргарита Нефёдова, очень приятно.
- Взаимно.
- Господин Брандт, - Карелин снова снял очки с узкого носа и осторожно положил их на стол. - Скажите, вы с Фогелем обсуждали то, что я просил?
- Да, конечно. Он, кажется, сам не рад, что ввязался в эту авантюру. Сказал, что своих же подставил.
