Полицейский с ребенком на руках так и шел в ночи.
«Вы убьете того, кто убил моего сына...»
Полицейский с ребенком на руках разговаривал сам с собой посреди парижской ночи:
– Странное у них представление о полиции...
Наемный убийца, к вашим услугам... Эта мумия, помешавшаяся от слов сначала своего отца, потом своего сына, она, верно, приняла Тяня за Святого Духа у нее на посылках.
«Вы убьете того, кто убил моего сына...»
– Не то чтобы я был против, заметьте... Этот тип всадил пулю в голову Бенжамену... я бы охотно с ним расквитался... но месть – это блюдо не из рациона служащих полиции, уважаемая... Не прикасаться к нему... никогда... даже думать не сметь об этом... иначе не бывать справедливости, уважаемая... Каждому свое, вам – честь изящной словесности, мне – этика резиновой дубинки... Каждый использует то, что у него есть...
Полицейский с двумя головами шел и говорил, один в ночи. Иногда он обращался ко второй своей голове, заснувшей у него на плече:
– Значит, если я поставлю тебя на ноги, пиши «пропало»?.. Ты меня бросишь, скажи?.. Думаешь, так и будет?.. И ты меня покинешь? Ты тоже?
Слова, как пули, вылетают иногда сами собой. Он опомнился, уже когда их проглотил. Вот так. Баловался себе, и вдруг – получай! Он встал как вкопанный. Он так ясно представил себе, как маленькая девочка скачет по дороге впереди него. Дыхание перехватило. Картины мелькают одна за другой. Жанина на смертном одре. Жервеза, Жанинина дочка, да и ему как родная, в одеянии послушницы: «А ты, Тяньчик, хотел бы, чтобы я стала шлюхой, как мамочка?» Почему бы нет? Вот почему: «Бог, Тяньчик, как известно, болезнь неизлечимая». Жервезу забрал Бог. Пастора, последней отрады старого служаки, тоже больше нет. По уши влюбился в мать Малоссенов. «Тихая такая, Тянь, ну просто видение...» Пастор в Венеции, любовно охаживает то самое видение.
А Тянь здесь.
На этом тротуаре.
– Эта старая перечница совсем меня запутала.
Смена направления.
– Знаешь что? Зайдем-ка на набережную. Представим отчет патрону. Есть вещи, которые не стоит слишком долго держать в духовке. Согласна?
Опять в путь. Опять картинки в голове. Выражение лица Аннелиза, когда он узнает, какую роль сыграл в этом деле Малоссен! Невероятно, вы только вдумайтесь... Аннелиз вызывает Бенжамена, отправляет его щипать себе травку подальше от дела Сент-Ивера, а тот уже спешит прыгнуть в котел, где варится вся эта каша.
Малоссен...
Бумеранг дивизионного комиссара Аннелиза...
Бенжамен...
– Хорошо еще, что он в отключке, твой братец...
Непостижимо!
– Потому что, если бы он знал, куда вляпался, нам всем не поздоровилось бы...
