Над Алексеем, как и над другими, находившимися в английском госпитале бывшими военнопленными, было установлено шефство. К Алексею каждый день приходил молодой английский офицер. Он принёс англо-русский словарь и англо-русский разговорник, и Алексей, изучавший от нечего делать английский язык начал за 2 месяца кое-что понимать из речи английского офицера. Англичанин говорил ему: «Алекс, ты умный. Ты имеешь хорошую память. Ты способный. Тебе нельзя в Россию. За то, что ты был в плену, тебя объявят предателем и отправят в Сибирь. Поедем к нам в Англию. У моего отца в Англии большое поместье. Ты будешь управляющим. Ты будешь жить очень хорошо. Ты создашь семью». Англичанин подарил Алексею библию на английском языке в кожаном тиснёном золотом переплёте, а на внутренней стороне обложки написал свои имя фамилию и домашний адрес. Кроме библии Алексею были подарены новенькая английская военная форма и браунинг, умещавшийся на ладони.
Позже уже в фильтрационном лагере для бывших советских военнопленных Алексею пришлось пожалеть, что он не послушал англичанина. Англичане обходились с ним гораздо милосерднее.
Когда его и других бывших советских военнопленных передали советским оккупационным властям, то на сборочном пункте бывших военнопленных у него отобрали библию. Потом устроили личный досмотр. Алексей спрятал браунинг в правый сапог между ногой и подошвой. В английском френче и брюках ничего не нашли и предложили снять сапоги. Алексей снял левый сапог и показал, что он пуст. У него потребовали снять второй сапог. Алексей повернулся кругом, снова снял левый сапог и показал. Но его хитрость была разоблачена. Браунинг вытащили из правого сапога и отобрали. В фильтрационном лагере Алексея продержали недолго – месяца два. Там ему задали только один провокационный вопрос: «Почему тебя раненого немцы не добили?». Алексей не знал ответа на этот вопрос. Летом 1944 года, когда война катилась к границам Германии, немец был уже не тот. Немец подрастерял свою обычную наглость. Может быть, поэтому пленных советских солдат перестали расстреливать, как это нередко бывало в первый год войны. Другие вопросы были о предателях, которых Алексей мог встретить в концлагере. Ему показывали фотографии предателей и спрашивали про этих людей, знает ли их и видел ли их в лагере. Но Алексею никто из них не встречался.
После советского фильтрационного лагеря в Сибирь Алексея не отправили, но ему с одной левой рукой пришлось нелегко. О строительном институте пришлось забыть. Надо было зарабатывать, восстанавливать дом. Алексей окончил краткосрочные курсы мастеров дорожного строительства и начал работать мастером на участке дорожно-мостового строительства в управлении городского жилищно-коммунального хозяйства.
15. В Воронеже послевоенном
После плена и советского фильтрационного лагеря в Сибирь Алексея не отправили, но ему с одной левой рукой пришлось нелегко.
Чтобы скрыть потерю правой руки он носил протез, на который надевал перчатку, сверху надевал пиджак. С первого взгляда отсутствие руки было незаметно. Просто парень в пиджаке и перчатках.
И Алексей ходил с уцелевшими на войне сверстниками на танцы в парк как будто бы с обеими руками. Его друзья вернулись с войны такими же израненными, как и он сам. Миша Чеботарёв потерял ногу. Его брат Дима Чеботарёв, погиб в артиллерийской дуэли с немецкими танками на Курской дуге под Прохоровкой, и ему было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Вася Голубчиков был несколько раз ранен. Митя Крылов практически оглох из-за контузии и еле-еле волочил раненую ногу.
Чижовская шпана во все времена, как до войны, так и после оставалась шпаной. Шпана хулиганила, избивала парней из других районов и грабила по ночам запоздалые парочки. Однажды Алексей был на танцах в парке Ленинского района, носившего в просторечии название «ЖИМ». Название расшифровывалось как «живых и мёртвых», так как парк был разбит на месте старого городского кладбища, и от кладбища на краю парка оставались не разрушенными могилы поэтов Кольцова и Никитина и писательницы Милициной. После танцев в парке Алексей пошёл провожать какую-то девушку, жившую в центре города. За ними шло несколько парней. Когда девушка вошла в свой дом, Алексей увидел, что парни идут за ним. Он ускорил шаг. Парни тоже ускорили шаг. Они приближались. Алексей прибавил ходу. Парни тоже. Алексей побежал, и парни побежали за ним. Убежать от здоровых молодых парней с протезом правой руки было невозможно, и Алексей решил отстреливаться. Он выхватил левой рукой из правого кармана пиджака ТТ, приберегаемый на крайний случай, остановился, вскинул руку до уровня глаз и открыл стрельбу по высоченному парню, который бежал впереди всех. Шпана бросилась врассыпную.
Через несколько дней на танцах в парке к Алексею подошёл высокий парень и спросил: «Это ты в меня в центре стрелял в субботу ночью?»
– «Ну, я» – ответил Алексей.
– «Ты же мне прямо в лицо метил, ты же мог меня убить».