«А вы что бы со мной сделали, если бы догнали? Затоптали бы насмерть? Что я один с одной левой рукой против вашей толпы смог бы сделать?
«Так ты – инвалид?
«Да вот, не повезло – потерял руку на фронте» – Алексей приспустил перчатку и показал на резиновые пальцы правой руки.
Верзила смутился: «Извини, друг, мы не знали, что ты инвалид. Ты не бойся, ходи на танцы, тебя пальцем теперь никто не тронет».
После этого случая чижовская шпана прониклась к Алексею уважением, и больше никаких конфликтов у него со шпаной не было.
О продолжении учёбы в строительном институте не могло быть и речи. Нужно было зарабатывать на жизнь. Алексей научился писать левой рукой, но почерк был своеобразный с наклоном влево.
Алексей окончил курсы мастеров дорожного строительства и начал работать мастером на участке дорожно-мостового строительства в управлении городского жилищно-коммунального хозяйства.
Вещей, которые семья закопала в огороде, перед насильственной немецкой эвакуацией, на месте не оказалось. Один из соседей после прихода немцев записался в полицаи и в отсутствие жителей выкапывал спрятанные в огородах вещи. Выкопали полицаи и все вещи семьи Алексея, закопанные в огороде. В доме были истыканы ломом все обои. Полицаи пытались обнаружить спрятанные в доме, как им казалось, тайники с ценными вещами. Какие ценные вещи они надеялись найти в доме семьи рабочего, имеющего на иждивении шестерых детей? Свою швейную машинку и некоторые другие вещи отец Алексея обнаружил у соседа по улице. Швейная машинка вернулась к своим хозяевам и снова начала обшивать всю большую семью. Соседу за службу в полиции у немцев дали всего 10 лет лагерей. Он благополучно вернулся через 10 лет и сразу уехал от греха подальше.
В 1948 году Алексей познакомился с Полиной, дочерью соседа по улице – уволенного в запас по ранению инвалида – фронтовика, капитана в отставке Елфимова Андрея Степановича. Капитан взял льготную ссуду в банке и приобрёл часть дома по соседству с семьёй Алексея. Настоящее имя Полины было Пелагея, но оно считалось не очень благозвучным, и Пелагею все звали Полиной. Она вместе с семьёй эвакуировалась из Житомира в первый день войны, закончила в апреле 1945 года специальную школу радистов в Москве и до 1946 года работала в аэропорту г. Киева, а потом перевелась на работу в воронежский аэропорт и жила со всей семьёй по соседству.
Знакомство по соседству переросло в серьёзные чувства и с 1948г. Алексей и Полина стали жить вместе.
Через год у Алексея и Полины родился первенец Владимир, а ещё через 2 года второй сын Алексей. Жизнь налаживалась. Воронежцы невиданными темпами поднимали из руин свой до основания разрушенный войной родной город.
16. Первая рыбалка
В 1959 году мне было 8 лет. Отец тогда взял меня на рыбалку в первый раз. Правую руку он потерял на фронте, и ему было неудобно самому наживлять червяков на крючок. Я вызвался ему помогать. Взрослые знали место на реке Дон, где рыба очень хорошо клюет. Это место напротив устья реки Воронеж, впадающей в Дон в районе села Малышево.
На рыбалку поехали большой компанией. Кроме меня и моего отца Алексея Ивановича Агапова поехали друг отца дядя Вася, старший брат моего отца Виктор Иванович и дедушка Андрей Степанович Елфимов. До села Малышево все ехали на автобусе, переезжали на правый берег Дона через понтонный мост, а потом шли по берегу Дона пешком до устья реки Воронеж.
Бамбуковые удочки собирались из частей в собранном виде были длиной до 7 метров и больше. Все сразу пошли ловить рыбу, только Виктор Иванович расстелил на берегу ватное одеяло, выпил стаканчик водки и лёг спать. На природе он всегда так отдыхал.
Был сильный ветер и по реке шли большие и мелкие волны. От этих волн поплавки всё время ныряли, и казалось, что это клюёт рыба. Но крючки оказывались всё время пустыми. Рыба никак не ловилась.
Наконец, все оставили удочки на рогатках на берегу, соорудили костёр и стали варить кулеш из пшена и сала.
Я кулеш не любил. Варёное сало было противным. Мне было интереснее поймать рыбу, и я выдёргивал одну удочку за одной. Одна из удочек согнулась, и в воде что-то забилось. Выдернуть рыбу рывком мне не удалось. Тогда я положил удочку на плечо и побежал вверх по берегу. От восторга я заорал: «Есть! Поймал! Поймал!». Таким способом я вытащил рыбу на берег и сразу бросился посмотреть, что я поймал.
Сейчас я понимаю, что это был подлещик – молодой лещ весом не более 500 граммов
Но в то время рыба показалась мне огромной. Я очень возгордился своим уловом. Когда взрослые собрались на мои крики посмотреть, что я поймал, я начал хвастаться: «Вот она – рыбка-то! А то вы, рыбаки».
Ещё долго потом мой отец вспоминал этот случай и смеялся, как я от горшка два вершка тащил на плече вверх по берегу огромную удочку. Больше всего его смешило моё хвастовство: «Вот она – рыбка-то!».