– Я добуду алмазы, значит, деньги будут, – кивнул я. – Вообще-то у меня еще есть запас добытых алмазов. Сколько, по-вашему, нужно денег?
Пьер пожал плечами:
– Чем больше, тем лучше. На этом лучше не экономить. Но ведь на армии свет клином не сошелся. Есть еще и экономика, и финансы. Полагаю, до дня «Ч» Хоулленд должен полностью рассчитаться с внешним долгом.
– Консолидированный внешний долг страны составляет почти два наших годовых ВВП! – тут же уточнила Ариэль.
– Это без учета алмазов? – спросил я. Ариэль кивнула. – Алмазы будут.
– Если вам, док, нужна помощь, – начал было Пьер, но я его остановил:
– Конкретно для вас находиться в шахте вообще небезопасно. И потом я прикупил в Лондоне кое-что из горного оборудования, так что теперь процесс добычи алмазов пойдет быстрее и интереснее.
В состав «кое-чего из горного оборудования» входил маленький промышленный робот, основным предназначением которого был ремонт повреждений на небоскребах. Занятное и полезное устройство. Я повозился с ним, кое-что подкорректировал, и теперь он был вполне в состоянии заменить меня в шахте. А еще я купил небольшой радиоуправляемый квадракоптер, который планировал запустить в шахту. Мне очень хотелось увидеть, как выглядит наш метеорит.
– Хорошо, – сказал Блейк, заметно успокоившись. – Тогда обсудим детали. И кстати, когда все-таки стоит ожидать дня «Ч»?
– И что это вообще за день такой – «Ч»? – уточнил педантичный Барт.
– Мы полагаем, – терпеливо пояснил Пьер, – что крупные мировые игроки рано или поздно захотят заполучить наш ариэлий. Скорее рано… Думаю, мы ничего не будем иметь против этого, если дела с нами будут вести честно. Но надеяться на честное ведение дел Штатами или ЕС – все равно что садиться играть в карты с опытными шулерами, увы. Потому мы считаем, что Хоулленд попытаются заполучить без особых затрат, тепленьким да еще и в подарочной упаковке.
– Ну уж нет, – возмутился пламенный патриот Барт. – Не для того мы спихнули собственных Харконенов с Кохэгенами, чтобы менять их на иностранных!
– Вот именно, – подтвердил Пьер. – Так вот, я бы сказал, что день «Ч» можно ожидать где-то с середины октября. У нас не так уж много времени, господа.
Как я уже говорил, мы были самым непрофессиональным правительством в мире. У нас не было даже привычного разделения на посты министров – мы всем занимались практически коллегиально. Блейк, Бенджен, Барт и Ариэль, как местные, больше решали внутренние проблемы, тогда как я с Пьером и Барби, как «понаехавшие», скорее были заняты вопросами, если можно так выразиться, внешней политики. Но я, например, занимался еще и наукой, горнорудной промышленностью, сиречь добычей алмазов, финансами (вкупе с Ариэль и Блейком), юриспруденцией и внешней торговлей. В торговых вопросах я опирался на Пьера и получившего хоуллендское гражданство Чандру. Еще я занимался здравоохранением, но это до приезда профессора Уэлшмена, прибывшего в город через неделю после нашего с Ариэль возвращения. Другие были заняты не меньше моего, если не больше.
Я передал Пьеру добытые алмазы; взяв их, он предупредил меня, что может немного задержаться после перевода денег.
– Хочу попробовать поиграть в «семь самураев», – туманно пояснил он. – Народная милиция – это, конечно, хорошо, но лучше, если у нас будет профессиональная армия. Пусть даже совсем небольшая.
– Вы собираетесь нанять наемников? – уточнил я. – Может, стоит обсудить это с президентом?
– Не совсем наемников, – ответил он. – Хотя платить им, конечно, придется. А Блейку об этом сообщите вы. Кажется, вам он доверяет больше.
Я пожал плечами. Лично мне все больше казалось, что Блейк в последнее время не доверяет мне совсем. Такой уж он мнительный человек. Хотя думать об этом мне было просто некогда – я буквально разрывался между лабораторией и шахтой. Я наконец-то впервые увидел наш метеорит – он лежал на глубине тысячи двухсот футов, черный, даже чернее, чем стены шахты, но окутанный тем самым туманным сиянием, какое я видел ранее. На следующий день я, мысленно передав привет «Гринпису», спустил к метеориту на квадракоптере живого кролика-самца. На выходе я имел ожидаемо уменьшенного грызуна, так что теперь у крольчихи – жертвы лондонской демонстрации – появилась компания.
Пьер позвонил мне из порта и сказал, что хочет увидеться со мной перед отбытием. Я приехал в порт. Он встретил меня на пирсе у своей яхты.
– Не думаю, что против нас пошлют регулярные части, – озабоченно сказал он, – хотя к этому тоже стоит готовиться. Скорее всего, это будет спецназ, например, отряд «Дельта». Так мне сообщили мои источники, не доверять которым у меня нет оснований. Я бы тоже послал именно их, они в таких делах профи. В общем, я постараюсь вернуться побыстрее и захватить все, что нужно. Но вообще-то этого мало. Если бы мы могли чем-то поразить их так, чтобы впредь они больше и не думали соваться к нам!
– Если бы… Но только чем?
– Не знаю, – пожал плечами Пьер, – буду думать.
Он поежился, хотя день был теплым: сентябрь только-только начинался.
