Ариэлий был в данном случае настоящим кладом. Реактор на ариэлиевом ТВЭЛе в виде куба с гранью в один фут мог десятки лет удовлетворять все потребности такой страны, как Великобритания. И не только в электроэнергии – он мог взять на себя и отопление. С его помощью можно было распрощаться со всеми двигателями внутреннего сгорания, заменив их экологическими электромоторами.
Для маленького Хоулленда достаточно было бы небольшого стержня длиной в один фут. И этот стержень, с которого специальное устройство каждый час снимало бы тончайшую оболочку, давал бы столько энергии, что Хоулленд навсегда забыл бы об этой проблеме.
А поскольку замыслы у меня никогда не расходились с делом, я сразу же занялся реализацией этого проекта. Попутно я составлял список того, что нужно стране, что она может себе позволить при наличии подобного реактора. Это отчасти были грезы наяву: я уже видел многоэтажные теплицы, в которых круглый год вызревают экологически чистые фрукты и овощи, парящие над землей машины на магнитной подушке, центр лазерной хирургии и даже лазерное оружие для самообороны.
Впрочем, лазерное оружие было разработано давно, еще в семидесятых годах прошлого века, но не применяется как раз в связи с проблемами энергии. Лазер – идеальное средство обороны (для нападения он малопригоден, слишком быстро луч лазера рассеивается атмосферой), но каждый выстрел из него, во-первых, невероятно дорог, а во-вторых, требует громоздких аккумуляторов. С ариэлитовым реактором это не составляло бы проблем, и оружие нашей крошечной армии самообороны могло действительно стать самым мощным в мире.
После общения с безглазым Игги мне больше не спалось, поэтому я решил заняться своим реактором, благо комната, которую мы с Ариэль приспособили для проживания, находилась недалеко от лаборатории.
Неладное я заметил почти сразу же – из-под дверей лаборатории выбивалась полоска света. Я не обеспокоился, просто отругал себя за безалаберность – забыл выключить за собой свет, разиня. Ворча на свою рассеянность, я вошел в лабораторию и застыл соляным столпом. Включен был не только верхний свет, но и все мое оборудование.
И оно сработало. И сработало совсем не вхолостую.
Вероятно, Барбара внимательно наблюдала за мной во время эксперимента с овцой и хорошо запомнила последовательность моих действий. Я горько корил себя за то, что не догадался поставить пароль на доступ к терминалу, управляющему миниатюризатором. Но кусать локти было уже поздно – прямо на полу возле фокусной зоны аппарата сидела Барбара, кое-как подкатавшая рукава и штанины одежды, внезапно ставшей для нее очень большой.
– Я не могу встать! – жалобно сообщила мне она. – Мир… Фокс, почему мир не такой?
– Потому что вы уменьшились, – сухо сказал я, отключая терминал, хотя что толку ставить мертвому припарки? – Как вам вообще такое в голову взбрело? В то, что вы сделали это случайно, я не поверю. Можете даже и не убеждать меня.
– Да, я специально сделала это, – покаянно кивнула она. – Я давно хотела, а тут такое… Помогите мне встать, пожалуйста.
– Вы думаете, вы сможете нормально стоять? – сказал я. – Боюсь, что нет. Ближайшие пару дней в лучшем случае вам придется провести на этой кушетке.
– Почему это? – испугалась она.
– Потому что ваш мозг еще какое-то время будет считать вас высокой фотомоделью, игнорируя реальность, – я кое-как поднял ее на руки и потащил на кушетку. Вот теперь я мысленно поблагодарил Барби за ее вечное сидение на диете.
Уложив Барбару на кушетку, я осторожно попытался выяснить, что же произошло. Выяснилось вот что: перед отъездом у Пьера с Барби состоялся, что называется, разговор по душам. Из этого разговора он узнал о прошлом Барбары.
– Каком таком прошлом? – уточнил я.
Она попыталась махнуть рукой, но у нее это пока не получилось:
– Теперь уже все равно, могу и рассказать. Я работала в эскорт-сервисе.
– Охранницей? – удивился я. Для меня слово «эскорт» ни с чем иным не ассоциировалось.
Она посмотрела на меня, как на ребенка.
– Фокс, вы местами потрясающе наивны. Нет, не охранницей. Я сопровождала состоятельных господ на официальных приемах и… вообще, скрашивала их досуг после. Так понятнее, или вам непременно нужно услышать термин, которым это называют?
Теперь-то я понял. Что ж, для меня лично от этого Барбара не стала хуже. Слишком многим я ей был обязан. Но Пьер… Он, конечно, мог расценить это совсем по-другому.
– И что он? – спросил я.
– Сказал мне, что его зовут Сципион Пуго, – криво улыбнулась Барби. – А потом взял и уехал.
Я сел за стол и озадаченно покачал головой:
– Ничего не понимаю. Пьер уехал по делу. И это не было его спонтанным решением. Ведь об этом было известно заранее. Вы считаете, что он после вашего разговора должен был отложить командировку?
Она энергично закрутила головой, при этом с непривычки стукнувшись о кушетку:
– Нет-нет. Я знала, конечно, что он уедет. Но он был такой странный перед отъездом. О чем-то думал, а мне ничего не говорил.
