– И в чем же дело? – пока она говорила, я вошел в сеть. Деньги от продажи алмазов поступили на счета Хоулленда, все, за исключением заранее оговоренной части, которую Бельмондо взял для оплаты средств самообороны.
– Я… – Барбара внезапно покраснела. – Я решила, что он больше никогда не вернется. А без него я… В общем, мне давно хотелось стать такой же, как почти все остальные в этом городе. Вот я и…
Я проверил почтовый ящик, ругая себя за то, что давно в него не заглядывал, поскольку с головой ушел в работу. Письмо Пьер отправил в тот же день, как перечислил деньги:
«Начну с плохого – в ближайшее время алмазы лучше не продавать, наши камушки начинают привлекать нездоровое внимание. Кроме того, я сам тоже не хочу появляться на континенте – к моей персоне здесь уже наблюдается повышенный интерес. А за мной водится много такого, за что можно при желании зацепиться.
Теперь хорошие новости: камни я продал, шопинг тоже прошел удачно. Мне пришлось зафрахтовать посудину под именем «Русалочка», сегодня я отправил ее в Хоулленд с грузом. Коннингтон в курсе, что куда разгружать. Сам я задержусь на пару дней, есть одно незавершенное дело. Ах, да, с рок-группой я договорился, они прибудут вместе со мной.
P. S. Помните, вы обещали мне авиацию?
P.P.S. Передайте Бэйб, что я ее люблю».
Я показал это письмо Барбаре. У нее на глаза навернулись слезы:
– Боже, какая же я…
– Не надо плакать, сделанного не исправишь, – сказал я. – Лучше подумайте, как вы все это объясните Пьеру. Хотя я не удивлюсь, если он сначала сделает фарш из меня, а потом уже предоставит вам слово.
Барби беспомощно всхлипнула.
Тем не менее адаптация к своим новым размерам у Барбары прошла намного легче, чем у меня, хотя и не так непринужденно, как у Кэмерона и овечки с кроликами. Во всяком случае, к возвращению Пьера она уже более-менее уверенно передвигалась на своих двоих. Все эти два дня я раздумывал, стоит ли написать Пьеру о произошедшем, и мои размышления завершились только с приходом его эсэмэски с просьбой встречать его возле «Гроба» через полчаса. Сначала я не понял, почему именно возле «Гроба», но вскоре все стало понятно – плоская крыша фабрики оказалась вполне удобной взлетно-посадочной площадкой для вертолета.
Такое в нашем городе происходило впервые, поэтому персонал фабрики тут же выбежал во двор и глазел, как на плоскую крышу приземляется небольшой вертолет в камуфляжной раскраске. Первым из вертолета, не дожидаясь приземления, выскочил, пригибаясь, здоровенный бородатый детина. Он был похож на типичного рестлера. Или на викинга, каковыми их изображают в псевдоисторических фильмах. Следом за ним появились еще четыре не менее габаритных персонажа. Трое из них носили бороды, четвертый был не только гладко выбрит, но еще и щеголял совершенно лысой головой в многочисленных шрамах.
Вслед за ними появился довольный Пьер.
– Встречайте гастролеров, Фокс! – крикнул он, стараясь заглушить стихающий шум замедляющегося винта. – Рок-группа Зи-Зи-Топ! Они играют на любом инструменте, от кремниевого ружья до ASW…
И тут он увидел Барби, заботливо поддерживаемую Ариэль. За мгновенье в его взгляде сменилось множество эмоций. В их числе были такие, которые не сулили мне ничего хорошего. Затем он осторожно подошел к девушке, присел на корточки и тихо спросил:
– Зачем, Бэйб?
Глаза у Барби блестели, что, как ни странно, делало их только более выразительными:
– Я думала, ты уже не вернешься, – ответила она так же тихо. И тогда Пьер, опустившись на одно колено, обнял ее и притянул к себе.
– Mère de Dieu, vous êtes tous fous[27], – сказал он. – Разве я мог не вернуться, когда ты осталась здесь?
Она сделала слабую попытку вырваться:
– Зачем я тебе? Теперь, когда ты знаешь, какая я…
Он положил пальцы на ее губы.
– Знаю, – ответил он, и на его глазах блеснули слезы. Кажется, это заметил только я. – Ты моя, Бэйб. Все твои пять футов и девять дюймов.
– Уже меньше, – прошептала она, а он тем временем вынул что-то из кармана своей куртки, и через миг в его руке блеснула искорка. Барби несмело протянула руку – все-таки у нее еще плохо было с координацией движений – и взяла искорку. Это был перстень с крупным бриллиантом, его грани, отражая свет, превращали камень в маленькую сверкающую звездочку.
Почему-то мне вспомнились слова старины Игги: Sie gewinnen Sternenlicht aus dem Boden. Камушек, вероятно, был тем самым сверхштатным алмазом, что я отдал Пьеру, и я понял, почему он задержался на континенте.
– Барбара Твардовски, я хочу, чтобы вы стали моей женой, – сказал Пьер предельно серьезно, и по лицу Барби было ясно, каков будет ответ.
– Я согласна, Сципион Пуго! – твердо ответила она.
Пьер скривился:
– Бэйб, не называй меня так при людях, – прошипел он, но было поздно – у зизитопов ушки оказались вполне себе на макушке.
– Как она его назвала, Борода? – обратился «викинг» к лысому, гладко выбритому коллеге, который уже начинал похохатывать. Видно, раньше он тоже носил бороду, но сбрил ее, а вот прозвище осталось.
