Небольшие по внешним меркам стада коров и овец давали мясо и молоко. Например, у свояка Барта была сыроварня, и он в этом ремесле не на жизнь, а на смерть конкурировал с маслосыродельным заводиком Кохэгена. Так что мяса и молока, масла, сыра и сливок – к тому же абсолютно экологически чистых – горожанам тоже хватало, особенно с учетом того, что, как я уже отмечал, среднестатистический лепрекон потреблял пищи втрое меньше высокорослого. А уж кур здесь разводили все, и даже в центральных кварталах во дворе можно было увидеть курятник или голубятню. Голубей, к моему удивлению, здесь тоже ели, причем мясо их оказалось неожиданно вкусным. Естественно, что при таких обстоятельствах яичницу с беконом от местных же свиней мистера Пакстера с фермы на Выездном холме мог позволить себе почти каждый хоуллендец.
В море четыре хоуллендских траулера ловили треску, сельдь, камбалу, кильку и анчоусы. Три из них, кстати, принадлежали Харконену. На подводных скалах поблизости от городского пляжа в изобилии водились устрицы, правда, мелкие. Впрочем, как раз по меркам лепреконов. А в маленькую речку, текущую с холмов на севере и впадавшую в море, отделяя городской порт от городского пляжа, до сих пор входили, пусть и немногочисленные, стада лососей. Лососей здесь готовили по праздникам, но не потому, что это было неподъемно дорого, а потому, что такой крупной рыбой могла досыта наесться целая семья лепреконов.
Да, население Хоулленда было бедным даже по меркам ирландской провинции. Машин в городе было не больше полусотни, и половина из них принадлежала высокорослым. Одежда – частью местного производства, частью дешевый ширпотреб из Индии и вездесущего Китая. А уж плазменные телевизоры или смартфоны были и вовсе диковинкой. Но сами лепреконы, казалось, совершенно не переживали и «не парились» по этому поводу и, хоть ругали «высокорослую мафию» Харконенов и Кохэгенов, в целом не испытывали нужды в радикальных переменах…
Я думал об этом, когда листал отчеты онкотестов; думал я и о том, что так и не стал настоящим лепреконом: меня задевал тот факт, что высокорослые ведут себя в этом городе так, будто купили его на корню. Нельзя отрицать, семейства Харконенов и Кохэгенов сделали для города очень многое. Но…
Взять ту же медицину: хорошо, что лепреконы такие крепкие от природы и редко заболевают всерьез. Учитывая состояние медицинского обеспечения в городке, болеть здесь смертельно опасно, если у тебя карманы не набиты деньгами. Социальное обеспечение, в частности, пенсионное, находилось на зачаточном уровне. Детский сад был один на весь город и располагался при этом черт-те где, в конце Пригородной улицы, в начале которой, кстати, стояла «Дыра». Дороги были просто невыносимые, а любой мало-мальски заметный снегопад просто парализовывал город.
Но лепреконам было все равно, они плевать хотели на эти недостатки. И это мне активно не нравилось. Увы, я был бессилен изменить что бы то ни было. Я мог только лечить и продавать лекарства, не более того. Ну, хотя бы это…
У входной двери звякнул колокольчик. Я недовольно чертыхнулся и отложил химический карандаш, который использовал в основном как стилус. Кого это несет? Уже почти полшестого, и, если это кто-то из пожилых лепреконов с какой-нибудь неотложной медицинской проблемой, то я точно опоздаю к началу матча. Старички в Хоулленде ничем не отличались от своих сверстников с Большой земли: такой же букет возрастных болячек, разве что сердце покрепче, и такая же склонность поговорить обо всем на свете, а заодно и порасспросить как бы невзначай о чем-то любопытном, чтобы потом было что поведать своим друзьям или подружкам.
Однако вместо приветливого и разговорчивого старичка или старушки в зал аптеки вошла Барбара. Точнее, не вошла, а влетела, словно за ней кто-то гнался. При этом вид у нее был крайне встревоженный.
– Что-то случилось? – спросил я у нее, не здороваясь (мы уже виделись утром, перед работой вместе попили кофе). – Вы не заболели?
– Фокс, что я вам сейчас скажу! – Барбара присела на диванчик для посетителей. Сегодня она была в тенниске, шортах и кроссовках, так как на улице было тепло. – Я только что решила пообедать… раньше никак не получалось, сегодня в цирке представление, Харконен японцев привез, так что в моем заведении было много клиентов. Так вот, сижу я, значит, в кафешке, знаете, там, где фикус, никого не трогаю, ем себе свой кальцинированный творожок…
Вспомнив о творожке, Барбара невольно скривилась. Я же почему-то вспомнил упомянутый ею фикус – здоровенное, наполовину засохшее чудовище в рассохшейся деревянной кадке. К этому чудовищу с глянцевитыми большими листьями хозяйка кафе почему-то особенно благоволила.
– Барбара, я вам столько раз уже как врач говорил – бросайте вы эту вашу истощающую диету! – проворчал я. – Истощенный организм, такой, как у вас, гораздо больше подвержен заболеваниям…
– Док, повторяю – не мо-гу! Стоит мне немного опустить вожжи – и привет, волшебная цифра сто двадцать пять[10].
– Барбара, какой у вас рост, напомните мне.
