«Здесь зародилась раса пиктов, низкорослых злобных карликов, по некоторым сведениям, не гнушавшихся каннибализмом. Именно они послужили прототипом всех «малых народов» – лепреконов, гномов, цвергов… Но это явление не было однократным – я насчитал три различных антропологических типа, в том числе один африканоидный, подвергшихся схожим изменениям. И все эти три типа владели данной местностью в разное время. Вероятно, здесь закончилась история загадочных строителей мегалитов, доиндоевропейского населения Европы. Полагаю, они распространили свой культ на весь континент и постепенно подверглись тем же ужасающим изменениям, которые я видел у Джереми Кохэгена…»
Могилу Джереми Игги вскрыл то ли тайно, то ли с разрешения тогдашнего главы семейства Кохэгенов, Питера.
«Предо мной предстал скелет столь необычный, что я был даже не удивлен, а скорее страшно потрясен, ведь я видел прижизненный портрет этого человека, и Питер заверил меня, что портрет абсолютно достоверен. Части его тела как будто подверглись странным изменениям. Одна из рук, обе ноги, некоторые пальцы другой руки были значительно уменьшены по отношению к симметричным им. Разные размеры имели ребра и позвонки. В результате чего спина странным образом изгибалась, а грудная клетка скорее напоминала грудную клетку уродливых существ из живописных фантазий Босха.
Особенно поражал череп – складывалось такое впечатление, что костную ткань мяли, как горшечник мнет глину, но при этом стараясь сохранять форму и, насколько я могу судить, пропорции. В результате появилось нечто перекошенное, бугристое и шишковатое, с непомерно большой по отношению к остальным частям черепа челюстью. Если бы я сам это не увидел своими глазами – ни за что не поверил бы, что такое возможно…»
Я представил себе то, что описал Игги, и невольно содрогнулся – от такого действительно впору сойти с ума. Естественно, мистер Штайнер заинтересовался причинами данного явления. Впрочем, не он один – когда я прочел весь дневник, то решил проверить все сказанное в этом документе и докопаться до того, что же могло послужить причинами такой трансформации. Видимо, Игги настолько был потрясен увиденным, что с удвоенной энергией продолжил свои исследования оказавшихся довольно многочисленными хоуллендских некрополей и вскоре с ужасом констатировал:
«Подобные скелеты встречаются мне все чаще и чаще, чем глубже я погружаюсь в прошлое Хоулленда. В основном, конечно, изменения не носят такого радикального характера, как у Джереми, но непропорциональные части скелета встречаются довольно часто. Как ни странно, многие их обладатели, судя по всему, либо жили с подобными уродствами долгое время, либо, чему я имею уже пока еще недостоверные доказательства, переживали трансформацию уже в зрелом возрасте…»
Конечно, Игги не мог не заинтересоваться причинами этого удивительного явления. Он сразу же решил, как, впрочем, и я, когда дочитал до этого описания, что причиной всего является какое-либо излучение. К счастью, он имел при себе два фотоаппарата и солидный запас реактивов. С их помощью он провел дотошные исследования двумя доступными ему методами – сцинциляторным и химическим, но все было безрезультатно – никаких ионизирующих излучений он так и не обнаружил.
Я, конечно же, проверил исследования Игги уже с применением современных регистраторов излучения – в составе оборудования моей аптечной лаборатории было несколько различных по принципу действия приборов. Мой результат в точности повторял результат Игги… Вернее говоря, не совсем в точности. Небольшой уровень радиоактивного загрязнения все-таки присутствовал, но ничего не объяснял. Откровенно говоря, в пригородах того же Манчестера радиация была намного выше. Если учесть, что всего лишь пятьсот миль отделяло Хоулленд от Холли-лоха[9], можно было удивиться скорее тому, что фон был относительно невысок.
Игги искал и в других направлениях, он пытался обнаружить химическое или бактериологическое загрязнение. Тщетно: ничего необычного он так и не нашел. Я тоже решил повторить эти исследования и пока еще не пришел к однозначным выводам, кроме одного: ничего в окружающей Хоулленд местности не могло объяснить подобные трансформации.
Должен заметить, что, несмотря на свое прошлое увлечение мистицизмом, Игги был довольно рациональным человеком. Потому он долго, очень долго отметал ту догадку, которую в конечном итоге принял. Если физика, химия и биология не в состоянии объяснить какое-то явление, значит, мы имеем дело с чем-то потусторонним. На этом этапе своих размышлений он вернулся к своей старой теории о влиянии религии, убеждений, мировоззрения на человека:
«Здесь мы имеем колоссальное, просто неопровержимое подтверждение моей теории. Поскольку я не нашел никаких физических сил, способных произвести подобную трансформацию, мне не остается ничего иного, как предположить, что эта трансформация сопровождала те изменения, которые происходили с психикой человека в процессе его погружения в темный культ неведомого божества…»
