Сначала Игги не замечал, что с его психикой также происходят изменения. Вместе с тем у него стали проявляться типичные параноидальные симптомы: беспричинные страхи, тревожность, перепады настроения от приступов бешеной активности до полной апатии, подавленности и угнетенности. Когда он, наконец, заметил это, вероятно, было уже поздно: все зашло слишком далеко. Но его рассудок был еще достаточно ясным, чтобы понять, что с ним происходит нечто тревожное:
«Я прихожу к концепции греха и наказания за грех. Я, безусловно, был грешен. Мои прежние убеждения, некогда казавшиеся мне столь логичными и правильными, на самом деле были ужасными человеконенавистническими заблуждениями. Вероятно, именно это и сводит меня с ума…»
Дневник обрывался внезапно, и последние записи ни в малейшей мере не проливали свет на произошедшее дальше. Впрочем, что именно произошло, тоже было неясно. Я слышал несколько версий и в конце концов сделал вывод, что Игги решил стать кем-то вроде Гая Фокса. То ли он планировал взорвать город, то ли только цирк, непонятно. Точно было известно, что он заготовил довольно большое количество взрывчатки. Его жена попыталась его остановить, в результате чего Игги ранил ее, но, к счастью, не убил. Тут, видимо, рассудок покинул его окончательно. Он вылетел на улицу с окровавленным ножом и старым пистолетом «маузер», после чего был схвачен, обезоружен и водворен во флигель городской больницы. Там он покончил с собой.
Я не особо форсировал свои исследования, в отличие от несчастного Игги. Во-первых, я не видел никакой реальной угрозы. Цирк и город простояли на этом месте добрую сотню лет, а брох даже и веков, но население Хоулленда отчего-то не превратилось в злобных карликов, поголовно поклоняющихся «аццкому сотоне». Во-вторых, у меня хоть и была лаборатория, но отнюдь не было в наличии всего необходимого оборудования для детальных исследований. Я провел небольшой аудит своих счетов, выяснив, что открытие аптеки отнюдь не превратило меня в бедняка без медяка и в моем распоряжении находится еще вполне круглая сумма, часть из которой запросто можно потратить на недостающее оборудование. Кроме того, банк, который обслуживал мои счета, после того как я открыл в нем же (точнее, мне открыл Чандра, но это детали) счет для моей аптеки, немедленно выслал мне предложение солидного овердрафта в счет будущих доходов. Я отказался, но предложение оставалось в силе.
Я связался с Чандрой и дал ему соответствующее распоряжение. Когда я сбросил ему список необходимого оборудования, даже невозмутимый Чандра позволил себе нечто вроде удивления:
– Стоило ли уезжать из Лондона, чтобы продолжать исследования в каком-то богом забытом захолустье? – резонно спросил он.
Я объяснил, что стоило, а затем попросил его прислать мне на почту в Дандолке люминола, чем больше, тем лучше. В принципе, я сам мог бы его синтезировать, но не хотел возиться.
– Фунт кристаллов вас устроит? – серьезно спросил Чандра. Я никогда не мог понять, шутит он или нет, потому серьезно сказал, что фунта, пожалуй, многовато, а вот унций двадцать вполне хватило бы. – Фокс-сахиб, – так он шутливо называл меня. – Вы мне лучше скажите, что вам нужно сделать. Мне люминола не жаль, но зная область его применения…
– Хочу найти пятно крови примерно полувековой давности, – сказал я, памятуя, что люминол при контакте с пятном крови, даже давно и тщательно затертым, вызывает кратковременное свечение.
Чандра вздохнул.
– Хотите, я вам вместо кристаллов люминола вышлю специальный криминалистический фотоаппарат с ультрафиолетовой вспышкой? – предложил он. – Я могу взять его напрокат в Скотленд-Ярде, «Фишер и компания» их регулярно снабжает необходимой химией, вплоть до ролловых дезодорантов, а еще наша лаборатория проводит для них исследования конфиската.
Пожалуй, это было намного лучше и эффективнее, чем люминол, и я не мог на это не согласиться. В общем, послезавтра мне предстояло ехать в Дандолк по двум причинам – забрать вышеупомянутый девайс и заказанный мной автомобиль – «Мини-кантримэн». Раз уж у меня свой дом в этом городе, то и машина лучше пусть будет своя, а не из проката.
Заодно утру нос Фредди с этим его BMW с папочкиного плеча.
