Я рассеянно кивнул, и сестры засеменили к выходу.
В общем, день прошел нервно, зато вечером мы могли насладиться нашим с Ариэль роликом, одновременно вышедшим на нашем телевидении, на Ютюбе и даже в нескольких телепрограммах Британии и Ирландии. Удар, похоже, получился сильнейшим.
Поздно ночью, когда я уже спал, мне позвонил Барт.
– Наши уроды только что разъехались, – доложил он.
– Уроды у нас кто? – уточнил я.
– Харконен с Кохэгеном. Чего они там решили, не знаю, но разъехались не по домам – Кохэген умчался в «Гроб», а Харконен – к себе в офис. Я так понимаю, скоро начнется отключение электроэнергии.
– Посмотрим, – сказал я. – Не думаю, что до выборов они примут такие радикальные меры.
Через полчаса опять позвонили, на этот раз с неизвестного номера. Я уже дремал, Ариэль мирно посапывала рядом.
– Это Пьер, сэр, – негромко представился абонент. – Я сейчас на городской электростанции и пробуду там до завтра. Завтра в двадцать один ноль-ноль я должен выключить подачу электроэнергии в цирк.
– Спасибо, что предупредили, – усмехнулся я.
– О чем? – удивился Пьер. – Вы что же, думаете, что я его и вправду отключу? Единственное, о чем я хочу предупредить, что ночью свет может мигать – хочу попробовать сделать одну штуку, чтобы у Кохэгена возможности отключения просто не было. Вероятно, мне придется обесточить город на полчаса или около того. Бэбби уже предупредила вашего главного полицейского, а я предупреждаю вас.
– Спасибо, – только и смог сказать я.
К четырем часам ночи свет действительно пропал, но включился минут через двадцать. Потом опять перезвонил Пьер.
– Все в порядке, можете спать спокойно, Кохэген тянет лапки к рубильнику, – доложил он. – Теперь хрен у него получится отключить электроэнергию. Я позаботился… А поскольку станция вырабатывает ток с помощью геотермального источника, то Кохэген разве что может ее взорвать. Но тогда уж, не обессудьте, я его тут же шлепну.
– Не думаю, что он пойдет на столь крутые меры, – ответил я, поежившись от того, как Пьер свободно рассуждает о том, что он кого-то «шлепнет». Словно комара прихлопнет. Нет, есть что-то в этом неправильное.
И вот, наконец, наступил решающий день. Я волновался, как школьник перед экзаменом. Очень странно: ведь это не было моей идеей, я буквально плыл по течению событий и все-таки как-то ухитрялся управлять ими. Не желая того, я запустил процессы, которые должны были навсегда изменить жизнь Хоулленда.
И это действительно стало моим делом, ведь именно вокруг меня сплотились Бенджен и Блейк, Барбара и Барт, Бельмондо-Пьер и, конечно же, Ариэль. Они поверили в меня, доверились мне, они дали мне полномочия, и я не мог их подвести. Я был знаменем преобразований. А знамя не само движется на поле боя, знамя даже не может само себя защитить и тем более не умеет поражать врагов, но без знамени невозможна борьба. Без знамени невозможна победа.
Как нарочно, в этот день было солнечное затмение. Не полное, но все равно вполне достаточное, чтобы счесть это дурным предзнаменованием. Блейк так и сказал.
– Для кого дурным? – спросил я. – Для нас или для наших соперников? Законы небесной механики – вещь строгая. Брох – сакральное место, следовательно, они меньше всего коснутся его…
Неся эту псевдонаучную чушь, я смотрел, как все вокруг тускнеет, теряет цвет, замирает. Природа словно опустила веки. Мы с Блейком стояли у входа в брох и наблюдали за этими метаморфозами.
– Хорошо, если это так, – вздохнул он.
А потом мы следили за ходом голосования из кабинета Блейка, глядя на экран моего компьютера. Работали все терминалы, работали вэб-камеры на участках и в «Гробу», Кохэген-центре, в барах «У Лепрекона», «Зеленые рукава» и у нас в фойе цирка.
Я поразился тому, как активно народ шел голосовать. В Великобритании я видел такое лишь однажды, во время референдума по Шотландии. Графики, показывавшие распределение голосов, говорили о том, что мы уверенно идем к победе.
Незадолго до окончания голосования к нашей компании присоединилась Барбара, усиленно пытающаяся выглядеть спокойно.
– Пьер отправил меня сюда, – сообщила она мне тихо. – Вы в курсе, что он собрался делать на электростанции?
Я кивнул.
– Я за него беспокоюсь, очень беспокоюсь, – дрожащим голосом сказала Барби. – Это же опасно!
– Ну, Бель… ну Пьера же голыми руками не возьмешь, – сказал я, подмигнув. – Он вам вообще-то о себе рассказывал?
– В общих чертах. Ну да, его поносило по миру. Он бывал в таких местах и в такое время, мама не горюй, одна Украина чего стоит…
– Поверьте мне, он справится, – уверенно сказал я. – И, кстати, запомните, что это он делает ради вас.
– Я знаю, – кивнула она рассеянно. И тут же не в такт добавила: – Хорошо, что у вас с Ариэль все наладилось. И солнечное затмение уже прошло. И ничего не случилось.
И вот наступил наш звездный час. Впрочем, еще до окончания голосования нам было абсолютно ясно – мы победили.
Блейк набрал 65 % голосов, Харконен – 19 %, остальные достались Кохэгену.
Что ж, очень наглядное распределение.
Блейк извлек откуда-то бутылку шампанского и бокалы:
– Ну что, дети, отпразднуем?
