Фантастика. Бред. Но, черт возьми, это действительно многое объясняло. Допустим, метеор, а ведь именно его изобразил Игги на больничной стене, искажает гравитационные характеристики долины ровно настолько, чтобы компенсировать свой собственный вес. Тогда сторонний наблюдатель не заметит абсолютно никаких отклонений гравитации в этом месте. Я вспомнил, как долго юстировал свои приборы. Неудивительно! Они находились непосредственно в поле падения неизвестного метеорита, потому их показания нельзя принимать за истину: муха, которая летит в вагоне поезда в направлении, противоположном тому, в каком движется поезд, движется относительно вагона назад, но вперед относительно окружающего мира.
Вот и разгадка.
Но что именно дает такой эффект? В мире нет никаких материалов, компенсирующих силы притяжения, иначе фантазия создателей фильма «Назад в будущее» о парящих досках давно стала бы реальностью. Если это нечто, имеющее внеземное происхождение, действительно работает на уровне гравитации…
У меня даже голова закружилась от подобного предположения. Наверно, если бы я тогда узнал, что на самом деле лежит под брохом, я бы вообще упал в обморок от избытка чувств.
В конце концов, решив, что утро вечера всяко мудренее, я ушел к беспокойно ворочавшейся в кровати Ариэль. Пристроившись рядом, я легонько коснулся волос жены. Она тут же прижалась ко мне теплым телом, успокоилась и стала посапывать тихо и спокойно. Я улыбнулся. Если мне суждено открыть этот минерал, а я уже почти не сомневался… Если открою, то назову его в честь нее.
С этой мыслью я и заснул.
Наутро я никак не мог дождаться того момента, когда смогу спуститься вниз, в темные недра броха. Но сначала мы с Ариэль забежали в мою лабораторию, где я долго собирал оборудование и необходимый мне инструмент.
Наконец, настало урочное время, и мы спустились в «тайное место» цирка. Однако само пространство под ареной оказалось не таким уж и тайным: как минимум оно регулярно посещалось. Но первое открытие я сделал именно там. Колонны, подпиравшие арену, были явно вытесаны из камня с ярко выраженными следами импактного метаморфоза – то есть процесса, вызванного падением метеорита.
Выходит, материал для постройки броха брали непосредственно из кратера. Я включил несколько датчиков, расположенных на телескопической штанге, но ничего существенного не обнаружил. Обойдя весь зал, я попросил Ариэль показать мне проход с лестницей.
«Да, здесь определенно не место людям с клаустрофобией…» – подумал я, когда мы вошли в этот коридор. Если в помещении под ареной мог свободно стоять человек обычного роста, то в боковом проходе даже мне приходилось пригибаться. Мы шли довольно долго и вышли к шахте, в которую опускалось грубое подобие каменной винтовой лестницы. Лестница, вероятно, была побочным продуктом выработки камня в этом месте.
– Подожди меня здесь, – строго сказал я Ариэль. – А лучше всего поднимись наверх. Я постараюсь…
– Вот еще, – перебила меня она, поджав губки. – Фокс Райан, я твоя жена, пусть пока и неофициально. И если с тобой что-нибудь случится, – внезапно она стала такой серьезной, какой я ее еще ни разу не видел, – я хочу, чтобы это же случилось и со мной. Мы будем вместе везде, куда бы ты ни пошел.
Я возвел глаза горе.
– А если…
– Вы будете долго еще стоять и препираться? – она сердито топнула ножкой. – Я упрямая, учтите.
Я махнул рукой: что делать, она даже начала называть меня на «вы». Это серьезно. Ладно, пусть остается… Да и что может случиться? Я не собирался ничего трогать в подземелье, так что вряд ли нам грозил обвал. Оставалось, правда, непонятное воздействие метеорита, но Ариэль всю свою жизнь провела в этих стенах – и ничего с ней не случилось!
Спускались мы довольно долго, опустившись, наверно, ярдов на тридцать-сорок в глухие недра, простирающиеся под брохом. Колодец был проделан в сплошном скальном массиве, и камень стен был однозначно продуктом импактных процессов. Метеорит сделал свое дело. Наконец, мы оказались на самом дне, в помещении, по размерам примерно равном колодцу. Отсюда в стороны также расходились боковые ходы – типичные горизонтальные штольни, каких немало в любой каменоломне. Я насчитал три таких хода. Вот только зачем вгрызаться в массив скалы на такой глубине, если камень с таким же успехом можно было вырубать на тридцать ярдов выше?
Ответ пришел сам собой – в одной из стен я увидел нечто очень хорошо знакомое. И тут же встал, как вкопанный. Теперь мне, черт возьми, было все ясно. Настолько ясно, что ответы выстреливали в голове салютом.
Я рассмеялся.
– Что такое? – удивилась Ариэль. – С тобой все в порядке?
– «Истлевшим Цезарем от стужи заделывают дом снаружи, пред кем весь мир лежал в пыли торчит затычкою в щели…» – процитировал я Шекспира. – Ариэль, ты… Ты хочешь почувствовать себя дочерью мультимиллионера?
– В каком смысле?
– В самом прямом, – я указал на бурое пятно на стене. Пятно выглядело так, словно его кто-то ковырял зубилом. – Знаешь, что это?
– Стена, – ответила Ариэль простодушно и пожала плечами.
