Я захватил с собой хитрый фотоаппарат «имени Чандры», и мы не медля поехали в больницу. Я первый и, надеюсь, в последний раз сел за руль после выпивки. Я старался ехать совсем медленно. Конечно, улицы Хоулленда в тот час были совершенно пустынны, но… я чувствовал себя так, как чувствует себя котенок посреди хайвея. Несмотря на это, до больницы мы как-то доехали. Слава пустынным ночным улицам Хоулленда!
Сначала мы хотели пойти на проходную, но предприимчивый Барт предложил срезать путь и перелезть через забор. Между прочим, он был самым старшим из нас. Наверно, поэтому мы решили его послушаться: если сможет он, сможем и мы. Какие дела! Так что вскоре четверо мужиков, чей средний возраст был где-то около полувека, словно безбашенная орава школьников, перелезли в сад, окружавший больничные корпуса.
Издали здание больницы казалось вполне сносным. Вблизи же она производила тягостное впечатление. Сразу бросалась в глаза крайняя ветхость строений, подчеркнутая тем, что ремонт в больнице делали, вероятно, еще во времена первого пришествия лорда Волдеморта. Помянутый флигель, где скончался Игги, стоял в тылу основных строений, и его единственное окно, заложенное кирпичом, выходило на море, в котором сейчас отражались удивительно крупные звезды и остренький лунный серпик.
На пути мы столкнулись с препятствием в виде замка, который Коннингтон, впрочем, довольно легко открыл – я даже не понял как. Тем временем к нам присоединился Кэмерон, нашедший какую-то дыру в больничном заборе. Когда мы попытались войти в помещение, Кэмерон прижал уши, съежился и тихонько заскулил, а затем сел и прижался лбом к коленям бородатого женщины.
– Не хочет он туда заходить, – пояснил Байрон. – Ну, Кэмерон, ну, парень, что ты? Помнишь, с цирком так же было?
Кэмерон пару раз махнул хвостом по земле, но не встал, а лег на землю.
– Чудишь, собак, страшно тебе… – с мягкой укоризной сказал Байрон. – Вы идите, ребята, а я тут на стреме постою.
Оставив Байрона с собакой на улице, мы вошли в темный флигель. Сначала мы попали в небольшой тамбур с двумя дверями, за которыми обнаружились крайне ветхий шкаф и крошечный санузел, затем не очень большая, зато очень темная комната. Освещение в комнате напрочь отсутствовало, но у меня с собой был аккумуляторный фонарик. Кроме старинной, насквозь ржавой панцирной кровати, никакой другой обстановки в комнате больше не было.
– Вот здесь была его картина, – Барт указал на стену, противоположную той, у которой стояла кровать. Я расчехлил фотоаппарат и включил вспышку. А затем направил обьектив на стену и щелкнул. Полыхнула вспышка…
В этот момент мы все, наверно, совершенно протрезвели. Я и раньше видел рисунки Игги. Как у всякого архитектора, они были очень точными, немного походили на чертеж, но здесь он превзошел сам себя. Несколькими уверенными штрихами, по памяти, он очень точно воспроизвел пейзаж, открывающийся с вершины кладбищенского холма. Слева был виден собор, справа – «Гроб» и порт, а между ними, почти под прямым углом, слегка загибаясь к западу, висела то ли комета, то ли инверсионный след от метеорита. Что-то загадочное и непонятное.
А затем картинка погасла. Какое-то время мы стояли, ошеломленные увиденным. Затем Барт прошептал какое-то забористое ругательство.
– Не могу не согласиться, – сказал Бенджен и зябко поежился. – Идемте отсюда, что ли…
Мы вышли через проходную, изрядно удивив дежурившего там полицейского, а затем я развез всех по домам и вернулся домой, к Ариэль.
К счастью, она спала.
Наутро у меня из головы все не шла последняя картина Игги. Как хотите, но, по моему убеждению, кровью из собственной вены что попало не рисуют. Я сбросил фото на компьютер и внимательно его разглядел, но все равно этого было мало. Надо было посмотреть на все это «в натуре». Потому я предложил Ариэль после обеда прогуляться за город. Я был уверен, что Игги очень точно нарисовал пейзаж, видимый с какого-то определенного места, и решил посмотреть на город именно с этого ракурса.
Потому что на картинке явно чего-то недоставало, и я, как ни бился, никак не мог понять, чего именно.
Погода была прекрасной, и я был рад просто выбраться куда-то с Ариэль. Весь путь мы проделали пешком. В конце концов Ариэль с удивлением поинтересовалась:
– Фокс Райан, вы хотите привести меня на городское кладбище?
– Не совсем, – уклонился я от прямого ответа. Мне не хотелось раньше времени делиться своими предположениями. Даже с Ариэль.
И действительно, место, с которого открывался нужный мне вид, находилось несколько в стороне от кладбища – неизменного атрибута любого человеческого поселения. Это был один из окружающих город холмов, между ним и кладбищем пролегал небольшой овражек, по которому, вероятно, после ливней и таяния снега стекала вода.
Наконец, я нашел нужное место и включил планшет. Ариэль чуть раньше отошла в сторону и принялась собирать цветы. Она захотела сплести венок. Я давно заметил, что порой она ведет себя совершенно как ребенок.
