– Он страдал лишь несколько часов и умер так же, как жил – радостно и мирно. Мне даже кажется, что красоту его ухода грешно омрачать бурными проявлениями эгоистичного горя. Мы успели попрощаться, Деми и Дейзи были в его объятиях, когда он уснул на груди тети Мэг. Все, больше не будем об этом! – мистер Баэр поспешно удалился, сгорбившись от горя, ибо он обрел в лице Джона Брука и друга, и брата, чье место никто не в силах был занять.
Весь день дом был необычайно тих, младшие мальчики играли в детской, а старшим казалось, что посреди недели настало воскресенье, они гуляли, сидели на иве или возились с питомцами; много говорили о дяде Джоне и чувствовали, что из их маленького мира ушла частичка силы, добра и справедливости, и чувство потери с каждым часом крепло. В сумерках мистер и миссис Баэр вернулись домой одни, потому что Деми и Дейзи сейчас служили лучшим утешением матери и не могли ее оставить. Бедная миссис Джо казалась совершенно измотанной и, очевидно, тоже нуждалась в утешении того же рода, потому воскликнула, едва ступив на крыльцо:
– Где мой малыш?
– Вот он! – Дэн вручил ей Тедди, а тот сообщил в ее крепких объятиях:
– Мой Дэнни весь день со мной иглал! Я был холосым!
Миссис Джо повернулась поблагодарить верную няню, однако Дэн вернулся в холл и шепнул собравшимся мальчишкам:
– Пойдемте! Ей не до нас!
– Нет, не уходите! Вы все мне нужны! Идите ко мне, дети мои! – Миссис Джо распахнула руки, и ребята, обступив ее, проводили в гостиную, почти ничего не говоря, однако выражая любовь взглядами и неуклюжими попытками проявить сочувствие и горе.
– Я так устала, я полежу здесь с Тедди, а вы – принесите мне чаю! – попросила миссис Баэр, стараясь сохранять веселость ради мальчиков.
Все дружно ринулись в столовую и в конец разорили бы накрытый к ужину стол, не вмешайся мистер Баэр. Было решено поделиться на две команды – одна сделает маме чай, а другая отнесет. Четверо близких родственников взяли на себя самую почетную миссию, поэтому Франц нес чайник, Эмиль – хлеб, Роб – молоко, а Тедди настоял, что доставит сахарницу, которая полегчала на несколько кусочков за время пути. В столь тяжелую минуту многие нашли бы утомительным, что вокруг вертятся мальчики и (изо всех сил стараясь помочь и не шуметь) громко скрипят половицами, роняют чашки и гремят ложками, но только не миссис Джо! Воспитанники согревали ей сердце, а вспомнив, что многие из них не имеют ни отца, ни матери, она лишь больше проникалась сочувствием и находила поддержку в их неуклюжей заботе. Компания детей питала ее больше, чем хлеб, в три слоя намазанный маслом, который они принесли.
– Ничего, тетя, как-нибудь вырулим! Держитесь! – прерывисто шепнул Коммодор, подавая чай, который слегка расплескался по дороге и немного горчил.
Когда с ужином было покончено, в комнату явилась делегация за пустым подносом, а Дэн сказал, протянув руки сонному Тедди:
– Можно я его уложу? Вы так устали, мама!
– Пойдешь с Дэном, дорогой? – спросила миссис Джо у своего маленького повелителя, который лежал в материнских объятиях среди диванных подушек.
– Конесно пойду! – Верный паж гордо взял малыша на руки.
– Эх, хотел бы я что-нибудь для вас сделать! – вздохнул Нат, а Франц, склонившись над диваном, погладил горячий лоб миссис Джо.
– Сделай, дорогой! Сходи за скрипкой и поиграй мелодии, которые прислал недавно дядя Тедди. Музыка – это то, что мне сейчас нужно.
Нат сбегал за скрипкой и, сев за дверью, играл, как никогда раньше – будто музыка лилась прямо из сердца. Другие мальчики тихо сидели на ступенях и стерегли покой дома, чтобы его не нарушили посетители, Франц остался на посту за диваном, и бедная миссис Джо, окруженная заботой, сочувствием и защитой, наконец уснула, на часок позабыв о горе.
Прошло два тихих дня; на третий мистер Баэр зашел в классную комнату после уроков с запиской в руке и растроганным видом.
– Хочу вам кое-что прочитать, мальчики! – сказал он, а когда воспитанники окружили его, огласил следующее послание.
– Вы поедете? – Мистер Баэр обвел глазами воспитанников, которые были тронуты до глубины души добрыми словами и просьбой миссис Брук.
