Дамы коротко обсудили появление, развитие и успехи этих занятий по рукоделию, а после миссис Джо перевела разговор на дела гостьи-англичанки – хотела показать ученицам, что труд облагораживает даже высокородных, а богатство должно побуждать к благотворительности.
Девушки узнали о вечерних школах: за финансы и образование в них отвечали известные женщины, которых они уважали; о яростных протестах миссис Кобб, в результате которых был принят закон против насилия над женами; о миссис Батлер, спасительнице заблудших душ; о миссис Тейлор, которая отдала комнату в доме под библиотеку для слуг; о лорде Шафтсбери, который строил дома для бедняков в лондонских трущобах; о реформе тюремной системы и о том, как отчаянно борются состоятельные и благородные за простых и бедных. Эти истории впечатлили барышень куда сильнее учебной лекции: они загорелись желанием помогать другим, когда появится возможность, ведь прекрасно понимали, что даже славной Америке нужно пройти долгий путь, прежде чем она исполнит свое предназначение – станет свободной, справедливой и великой. Они также быстро поняли, что леди Аберкромби ко всем относится как к равным: от статной миссис Лоренс до маленькой Джози, которая мысленно отмечала каждый жест, каждую особенность гости и про себя решила, что купит такие же английские башмаки на толстой подошве. Никто бы и не догадался, что у этой женщины свой большой дом в Лондоне, замок в Уэльсе и великолепное поместье в Шотландии: она искренне восхищалась Парнасом, Пламфилд называла «милым домом», а колледж – «благороднейшим началом». Разумеется, от этих слов все немножко возгордились, а когда леди покинула их, напоследок от души пожав каждую руку, барышни сохранили в памяти ее слова:
– Приятно, что эта забытая часть женского образования у вас процветает, и благодарю дорогую миссис Лоренс: вы показали мне самую умилительную картину в Америке, настоящую Пенелопу и служанок за ткацким станком!
Барышни с улыбкой следили взглядами за крепкими башмаками и поношенной шляпкой, пока они не скрылись из виду; студентки уважали знатную гостью куда больше, чем если бы она явилась усыпанная бриллиантами и в карете, запряженной шестеркой.
– Теперь заботы, о которых мы говорили, уже не видятся такими тягостными. Надеюсь, я смогу трудиться не хуже леди Аберкромби, – сказала одна девушка.
– Слава богу, петельки мне сегодня удались; она взглянула на них и бросила: «Изящная работа», – добавила другая: по ее мнению, льняное платьице удостоили особой чести.
– Такая же милая и добрая, как миссис Брук! Не заносчивая, не высокомерная, а я-то думала… Теперь понимаю, что вы имели в виду, миссис Баэр, – воспитанные люди и правда всюду одинаковые.
Миссис Мэг поблагодарила за приятные слова, а миссис Баэр ответила:
– Я умею распознать воспитанного человека, а сама, к сожалению, не отношусь к образцам хороших манер. Рада, что гостья вам понравилась. Ну, барышни, если не хотите, чтобы Англия нас всюду обогнала, придется вам работать изо всех сил: как вы заметили, наши английские сестры весьма целеустремленны, о светских условностях не размышляют – просто следуют своему долгу.
– Постараемся, мэм! – прозвучал дружный ответ, и барышни отправились на выход вместе с корзинками для рукоделия, а про себя думали: даже если им не суждено достичь уровня Гарриет Мартино, Элизабет Браунинг[63] или Джордж Элиот, они все равно могут стать добродетельными, полезными обществу, независимыми женщинами и получить из уст благодарных бедняков самый драгоценный титул, какой не пожалует даже королева.
Очевидно, распорядитель погоды благоволит молодым людям и устраивает к выпускному погожие дни. В день этой увлекательной церемонии над Пламфилдом особенно воссияло солнце, и праздник дополнили привычные украшения: розы, клубника, барышни в белых платьях, сияющие юноши, гордые друзья и величественные сановники – они справедливо торжествовали при виде замечательного урожая очередного года. Поскольку колледж Лоренса принимал юношей и девушек равно, присутствие студенток делало мероприятие особенно живым и изящным – а такого не случается в заведениях, где представительницы прекрасного пола сидят только в качестве гостей. Руки, которые переворачивали страницы учебников, сумели и украсить холл цветами; глаза, утомленные чтением, глядели на прибывающих гостей с теплом и радушием; сердца под муслиновыми платьями точно так же были полны честолюбия, надежд и смелости, как у представителей сильного пола, скрытые за сюртуками.
