Пока путешественники отдыхали, а госпожа президент пыталась влезть в свое лучшее платье, Джози помчалась в сад нарвать цветов для новобрачных. Появление на горизонте новых интересных персонажей увлекло романтичную девочку, и в голове у нее только и было теперь, что истории о героических спасениях, поклонении, драматических развязках, а еще ее мучило женское любопытство: наденут ли прелестные гостьи свои фаты? Она стояла у пышного куста белых роз, срезая лучшие для букетов – собиралась перевязать их лентой, которую повесила на руке, и положить на прикроватные столики новых кузин в знак почтительного внимания. Послышались шаги; Джози вздрогнула и, подняв глаза, увидела брата: тот шел по дорожке, сложив руки на груди и опустив голову, – вид у него был задумчивый, рассеянный.
– Софи Уэклс, – тотчас догадалось проницательное дитя и самодовольно улыбнулось, посасывая палец – уколола, когда резко схватила стебель.
– Что ты задумала, озорница? – Деми вздрогнул, точно герой готического произведения: он не столько узрел, сколько почувствовал угрозу своим романтическим мечтаниям.
– Рву цветы для наших новобрачных. Вот бы и тебе так, да? – ответила Джози, которой прозвище «озорница» напомнило о любимом развлечении.
– Рвать цветы или жениться? – спокойно спросил Деми, однако розовый куст разглядывал с повышенным интересом.
– И то и другое: ты займись вторым, а цветов я тебе сама нарву.
– Не все так просто! – Деми со вздохом сорвал бутон, и доброе сердечко Джози дрогнуло.
– А что мешает? Приятно поглядеть, как все счастливы. Может, и твой черед настал, сейчас самое время. Она ведь скоро уедет.
– Кто? – Деми сорвал полураспустившийся бутон, к веселью Джози внезапно залившись краской.
– Ой, не будь лицемером! Элис, конечно. Послушай, Джек, я тебя люблю и хочу помочь, ведь это все ужасно интересно – влюбленные, свадьбы и прочее, так чего бы и нам не попробовать? Послушай моего совета, признайся Элис, как подобает мужчине, и заручись ее согласием до того, как уедет.
Деми засмеялся при словах младшей сестры, однако в душе поблагодарил ее и ответил ей спокойно, без обычной насмешливости:
– Ты очень добра, дитя. Ладно, поделись мудростью, намекни, как это я должен «признаться», следуя твоему изящному выражению?
– О, тут способов много, сам понимаешь. В пьесах влюбленные встают на колени, но с такими длинными ногами, как у тебя, это нелепость. У Теда вот получается ужасно, сколько с ним ни репетируй. Можешь воскликнуть: «Будь моей, будь моей!» – как тот старик, который швырялся огурцами за забор миссис Никльби у Диккенса, если хочешь продемонстрировать чувство юмора, или можешь написать ей стишок. Ты ведь так уже делал.
– Джо, я и правда люблю Элис, и она, кажется, знает. Я мечтаю ей признаться, но при одной мысли теряю голову, а выставлять себя дураком не хочу. Я думал, ты мне подскажешь хороший способ: ты ведь все время читаешь стихи и вообще такая романтичная.
Деми хотел выразиться ясно, однако в отчаянии влюбленного утратил достоинство и привычную сдержанность – просил младшую сестру научить его, как задать вопрос, для ответа на который довольно лишь одного слова. Приезд счастливых кузенов нарушил разумные планы Деми и твердое решение еще немного подождать. Рождественская пьеса обнадежила юношу, выступление Элис наполнило его нежной гордостью, а при виде светящихся от счастья новобрачных он дрогнул и решил: надо немедленно объясниться Элис в чувствах. Дейзи поддерживала его во всем, но этой тайны не знала: братское сострадание мешало ему поделиться своими надеждами, раз уж ее надежды были пока под запретом. Его мать ревниво относилась ко всякой девушке, которой он оказывал внимание, – впрочем, Деми знал, что Элис ей по душе, поэтому хранил в сердце чувство и свой секрет – и собирался вскоре им поделиться.
А тут Джози у розового куста неожиданно подсказала, как можно разом покончить с неопределенностью. Деми охотно принял помощь девочки, словно попавший в сети лев, который принял помощь мышки в одной древнегреческой басне.
– Пожалуй, напишу, – медленно проговорил он после непродолжительного молчания – оба пытались сочинить оригинальный, потрясающий способ признаться в любви.
– Придумала! Вот здорово! Ей как раз подходит, да и тебе – ты же поэт!
Джози на радостях подпрыгнула.
– Чего там? Без глупостей, прошу! – взмолился влюбленный, ожидая совета острой на язык барышни и с надеждой, и с опасением.
– Я читала в рассказе миссис Эджворт об одном герое, который подарил своей даме три розы: бутон, полураскрывшийся цветок и распустившийся до конца. Не помню, какой она выбрала, но способ красивый, и Элис о нем знает – мы при ней читали книгу вслух. Здесь есть все три вида: бутоны ты уже сорвал, теперь выбери самую прелестную розу, а я перевяжу цветы и подложу ей в комнату. Она пойдет одеваться вместе с Дейзи, а я незаметно проскользну.
