– А когда он танцевал нью-степ[22], он был похож на припадочного кузнечика. Мы с Лори не могли удержаться от смеха. Ты нас не слышала?
– Нет, но вы поступили очень грубо! А что вы делали всё это время, спрятавшись подальше от людских глаз?
Джо поведала ей о своих приключениях, а когда закончила рассказ, они как раз подъехали к своему дому. После многократных выражений благодарности они попрощались, пожелав Лори спокойной ночи, и прокрались наверх, надеясь никого не обеспокоить, но в ту же секунду, как скрипнула дверь их спальни, две головки в ночных чепчиках поднялись с подушек, и два сонных, но жаждущих новостей голоса воскликнули:
– Расскажите нам про вечер! Расскажите про вечер!
На это Мег откликнулась:
– Куда подевались все ваши манеры?!
А Джо принесла с собой несколько шоколадных конфет для младших сестёр, и те скоро угомонились, но лишь после того, как услышали про самые волнующие события этого вечера.
– Ну, скажу я вам, я и в самом деле кажусь себе настоящей юной леди, вернувшейся домой в экипаже и сидящей в халате, в то время как горничная за мной ухаживает! – заявила Мег, когда Джо прибинтовала к её ноге компресс с арникой и стала расчёсывать ей волосы.
– А я вот не думаю, что настоящие юные леди могут радоваться и веселиться хотя бы на капельку больше, чем мы, несмотря на наши сожжённые волосы, старые платья, по одной перчатке на душу да на тесные туфли, выворачивающие наши лодыжки, если нам хватает дурости такие туфли носить.
И я думаю, что в этом Джо была совершенно права.
– О святые Небеса, как тяжело теперь снова вскидывать на плечи наши котомки и продолжать свой путь, – вздохнула Мег наутро после званого вечера, ибо каникулы уже закончились, а неделя развлечений вовсе не способствовала лёгкому возвращению к обязанностям, которые никогда не были ей по душе.
– Так жалко, что Рождество и Новый год бывают не каждый день! Вот было бы весело, правда? – откликнулась на это Джо, мрачно зевнув.
– Нам не следует и вполовину так весело проводить время, как мы это делаем сейчас. Но ведь это действительно кажется так приятно – устраивать лёгкие ужины с букетами цветов, посещать званые вечера, возвращаться домой в экипаже, читать, отдыхать и совсем не работать. Ну, знаешь, как другие люди: я всегда завидую девочкам, которые так и делают. Я ведь так люблю роскошь, – призналась Мег, пытаясь решить, какое из двух потрёпанных платьев меньше всего потрёпано.
– Ну, у нас этого нет, и давай не будем ворчать, а вскинем на плечи наши котомки и двинемся вперёд, как это делает маменька. Могу только сказать, что тётушка Марч, как Старик-водяной, уж если привяжется – ни за что не отлипнет[23]; но я надеюсь, что, если я научусь тащить её на спине без нытья, она либо свалится сама, либо станет такой лёгкой, что мне на неё и внимания обращать не придётся.
Эта мысль раздразнила воображение Джо и привела её в отличное настроение, но Мег нисколько не просветлела, ведь её бремя – обучение четверых избалованных детей – казалось сейчас тяжелее, чем прежде. У неё даже не хватало духа прихорошиться, как обычно, надев на шею синюю бархотку, и уложить волосы так, чтобы причёска была ей особенно к лицу.
– Что толку хорошо выглядеть, когда никого не видишь, кроме этих злых недоростков, и всем безразлично, хороша я или нет? – проворчала она, резким толчком задвинув ящик комода. – Видно, мне на всю жизнь суждена работа до седьмого пота с крохами развлечений в редкие дни, и я скоро стану старой, и страшной, и сварливой. И все потому, что я бедна и не могу наслаждаться жизнью, как другие девочки. Какая жалость!
Так что Мег сошла вниз с обиженной физиономией и сидела за завтраком не в самом лучшем расположении духа. Да и все остальные, казалось, были не в настроении и то и дело принимались брюзжать.
У Бет болела голова, и она пыталась успокоить боль, улёгшись на диван и взяв к себе кошку с тремя котятами. Эми пребывала в сильном беспокойстве, так как уроки её не были выучены и она никак не могла отыскать свои ботики. Джо непрерывно насвистывала и с грохотом опрокидывала все на своём пути, готовясь к уходу.
Миссис Марч была очень занята – она поспешно заканчивала письмо, которое должно было тотчас уйти, а Ханна пребывала не в духе, потому что поздно ложиться спать её совсем не устраивало.
– Никогда ещё не видела такого сердитого семейства! – не выдержала наконец Джо, потеряв терпение после того, как опрокинула чернильницу, порвала шнурки на обоих башмаках и уселась на собственную шляпку.
– А ты в нём – самая сердитая! – парировала Эми, собственными слезами смывая с аспидной доски[24] неверно решённый пример.
– Бет, если ты не будешь держать этих ужасных кошек внизу, в подвале, я велю их утопить! – раздражённо воскликнула Мег, пытаясь избавиться от котёнка, который взобрался к ней на спину и пристал, как репей, пониже лопаток, – не достать!
Джо смеялась, Мег бранила кошек, Бет просила прощения, а Эми громко рыдала, потому что теперь она не могла вспомнить, сколько получится, если умножить двенадцать на девять.
