Никому никогда и в голову не пришло пожалеть о допуске в Клуб Сэма Уэллера, потому что более преданного, более благонравного, живого и весёлого члена не мог бы иметь в своём составе никакой клуб. Он несомненно внёс огромный вклад в «духовное богатство» Клуба, оживил его собрания, определил «тон» и добавил «тональности» газете, ибо его устные выступления вызывали конвульсии у слушателей, а письменные были превосходны – патриотичны, классичны, комичны или драматичны, но никогда не сентиментальны. Джо считала их достойными Бекона, Мильтона и Шекспира и переделывала свои собственные произведения – как она полагала – весьма эффективно!
Столбовое П. О. оказалось поистине превосходной, хотя и не очень крупной институцией и чудесно процветало, так как его посредством передавалось почти столько же странных и удивительных вещей, как через реальную почтовую контору. Трагедии и галстухи, стихи и пикули, семена для сада и длинные письма, ноты и пряники, калоши, приглашения, нагоняи и щенки. Старому джентльмену нравилась забавная игра, и он развлекался, посылая странные посылочки, таинственные сообщения и забавные телеграммы, а его садовник, покорённый чарами Ханны, вполне всерьёз послал на адрес Джо любовное письмо для передачи его возлюбленной! Каким хохотом приветствовали они эту вышедшую наружу тайну, не способные тогда даже представить себе, сколько любовных писем проследует через это крохотное П. О. в грядущие годы!
– Первое июня! Завтра Кинги отправляются на море, и я свободна. Трехмесячный отпуск – какое блаженство! – восклицала Мег, входя домой в жаркий летний день и видя, что Джо простёрта на диване в необычайном изнеможении, тогда как Бет стягивает с неё запылённые башмаки, а Эми готовит лимонад для подкрепления сил всей компании.
– А тётушка Марч отправилась сегодня – ох, радуйтесь, радуйтесь! – потребовала Джо. – Я смертельно боялась, что она попросит меня поехать с ней. Если бы попросила, я решила бы, что, скорее всего, вынуждена буду просить её меня отпустить. У нас там такая суета шла со сборами старой дамы в отъезд, и я так пугалась каждый раз, как она заговаривала со мной, и так спешила поскорее все закончить, что была необычайно услужлива и добра и страшно боялась, вдруг из-за этого она не захочет со мною расстаться. Я тряслась от страха до того самого момента, когда она благополучно расположилась в карете, а напоследок – о ужас! – только карета отъехала, как тётушка высунулась в окошко и крикнула: «Джозефина, а вы не…» Больше я ничего не слышала, потому что бесчестно отвернулась и бросилась прочь. Я бежала со всех ног, по-настоящему, и юркнула за угол: только там я почувствовала себя в безопасности.
– Бедная наша Джо! Она влетела в дом, будто за нею гнались медведи, – сказала Бет, по-матерински прижимая к себе ступни сестры.
– Тётушка Марч – самый настоящий
– Она хотела сказать «вампир», а не «водоросль», – чуть слышно проговорила Джо, – но это не так уж важно. Слишком жарко, чтобы тщательно разбираться в частях речи…
– А что же ты собираешься делать во время своего отпуска? – спросила Эми, тактично меняя тему разговора.
– Буду долго лежать в постели и ничего не делать, – отозвалась Мег из глубин кресла-качалки. – Меня всю зиму оттуда силком вытаскивали, и я целые дни была вынуждена работать для других, так что теперь я собираюсь отдыхать и наслаждаться, сколько моей душе угодно.
– Ну уж нет, – возразила Джо, – такой сонливый отдых не в моём вкусе. Я отложила на это время целую кучу книг и собираюсь украсить эти солнечные часы, читая на своём насесте – на старой яблоне, если только мы с Лори не пус…
– Ой, только не говори «пустимся во все тяжкие» – это такое грубое выражение! – взмолилась Эми в отместку за поправку к «самфиру».
– Тогда я скажу – «пустимся во все лёгкие!». Это будет не грубо и вполне подходит, ведь Лори – птичка певчая, поёт, как соловей.
– И знаешь, Бет, давай некоторое время не делать никаких уроков, будем только играть и отдыхать, как наши старшие собираются, – предложила Эми.
– Ладно, я с удовольствием, если мама не будет против. Мне хочется разучить несколько новых песен, да и моим детишкам нужно поправить кое-что к лету. Они у меня сейчас в ужасном беспорядке, и им на деле не хватает летних одёжек.
– Можно нам так сделать, мама? – обратилась Мег к матери, сидевшей за шитьём в той части гостиной, что они называли «Маменькин уголок».
– Можно попробовать. Поэкспериментируйте неделю и посмотрите, как вам это понравится. Мне думается, в субботу вечером вы обнаружите, что только играть, совсем не работая, так же плохо, как только работать, совсем не играя.
– Ах, да нет же! Это будет восхитительно, я нисколько не сомневаюсь, – самоуверенно заявила Мег.
