Ни на миг не забывая об этом предупреждении, Маргарет благополучно сошла вниз по ступеням лестницы и вплыла в гостиные, где с несколькими ранними гостями уже находились мистер и миссис Моффат. Мег очень скоро обнаружила, что в богатой одежде кроется некое очарование, привлекающее людей определенного класса и неминуемо вызывающее их уважение. Несколько юных леди, прежде не обращавших на нее никакого внимания, вдруг стали с ней очень милы. Несколько молодых джентльменов, на предыдущем приеме лишь поглядывавших в ее сторону, теперь не только поглядывали, но просили быть ей представленными и наговорили ей массу глупостей, тем не менее довольно приятных, а несколько пожилых дам, расположившихся на диванах и обменивавшихся критическими замечаниями о других гостях, с интересом спрашивали, кто она такая. Она слышала, как миссис Моффат отвечала одной из них:
– Это Дейзи Марч… Отец – полковник, сейчас в армии… Одно из лучших семейств здесь, у нас, но – превратности судьбы, знаете ли… Близкие друзья Лоренсов… Милейшее создание, уверяю вас, мой Нед от нее в совершенном восторге!
– Подумать только! – произнесла пожилая дама, поднимая к глазам лорнет, чтобы еще раз обозреть Мег, которая старалась сделать вид, что ничего не слышала и вовсе не шокирована выдумками миссис Моффат. «Странное чувство» никуда не девалось, но Мег представила себе, что теперь она играет новую для себя роль светской дамы, и справилась с нею довольно неплохо, хотя из-за туго зашнурованного платья у нее болели бока, шлейф постоянно попадал под ноги, и ее не покидал страх, что одна из сережек может вдруг слететь и потеряться или сломаться. Она кокетничала, играла веером и смеялась неостроумным шуткам юного джентльмена, пытавшегося острить, когда вдруг смех ее замер – так она была смущена: прямо напротив себя она увидела Лори. Он смотрел на нее во все глаза с нескрываемым удивлением и даже, как ей показалось, с неодобрением, так как, несмотря на то что он поклонился ей с улыбкой, что-то в этих честных глазах заставило ее покраснеть и пожелать, чтобы на ней было ее старое платье. В довершение неловкости она заметила, как Белл подтолкнула Энни локтем и обе они взглянули на нее, а потом на Лори, который, к ее великой радости, выглядел необычайно юным и застенчивым.
«Глупые девчонки, взяли и вбили мне в голову такие мысли! Не стану об этом думать, ни на йоту не изменюсь», – решила Мег и поспешила пройти через всю гостиную – пожать другу руку.
– Я рада, что вы здесь, я боялась, что вы не приедете, – произнесла она самым взрослым своим тоном.
– Джо хотела, чтобы я поехал, а потом рассказал ей, как вы выглядели, вот я и явился, – ответил Лори, не глядя на нее, хотя позволил себе слегка улыбнуться ее материнскому тону.
– И что же вы ей скажете? – спросила Мег, снедаемая желанием выяснить его мнение о себе и впервые за все время чувствуя себя с ним неловко.
– Скажу, что я вас не узнал, – вы выглядите такой взрослой и непохожей на себя. Я вас побаиваюсь, – признался он, теребя пуговичку у себя на перчатке.
– Какая нелепость! Девочки нарядили меня ради шутки, и мне это даже нравится. А Джо не раскрыла бы глаза от удивления, если бы меня увидела? – продолжала расспросы Мег, которой хотелось заставить его сказать, считает ли он, что она похорошела, или нет.
– Да, думаю, раскрыла бы, – мрачно откликнулся Лори.
– Такой я вам не нравлюсь? – прямо спросила Мег.
– Нет, такой – не нравитесь, – столь же прямо ответил Лори.
– Почему же нет? – Тон был взволнованный.
Лори окинул взглядом ее прическу, мелкие волны и локоны, обнаженные плечи и фантастически разукрашенный наряд с таким выражением, что смутил ее гораздо больше, чем своим ответом, в котором не было и следа его обычной обходительности.
– Мне не нравятся разодетые в пух и прах девицы.
Услышать такое от мальчика почти на два года младше, чем она сама, было уж слишком, и Мег двинулась прочь, обиженно бросив ему:
– Вы самый грубый из всех мальчишек, каких мне доводилось видеть!
Чувствуя себя сильно задетой за живое, Мег отошла подальше, к укромному окну, и встала там, желая остудить разгоревшиеся щеки, так как слишком узкое платье придало им необычайно яркий цвет. Пока она там стояла, мимо нее прошел майор Линкольн, и минуту спустя она услышала, как он сказал своей матери:
– Они делают из той молоденькой девушки глупую гусыню. Я хотел, чтобы вы, матушка, на нее посмотрели, но сегодня она всего лишь кукла – они ее совершенно испортили.
«Вот так-то! – вздохнула Мег. – Какая жалость, что я, неразумная, не надела свое собственное платье! Тогда я не вызывала бы отвращения у других и не чувствовала бы такого неудобства и неловкости, да и не стыдилась бы самой себя».
Она прислонилась лбом к холодному стеклу и стояла так, полускрытая занавесями, не обращая внимания на то, что начался ее любимый вальс, пока не почувствовала, как кто-то коснулся ее руки, и, обернувшись, увидела Лори, с раскаянием на нее глядящего. С самым элегантным поклоном он протянул к ней руку и произнес:
– Прошу вас простить мою грубость и согласиться танцевать со мной.
