– Я рада слышать, как ты это говоришь, дорогая, ведь я опасалась, что после тамошних украшенных чертогов наш дом покажется тебе скучным и бедным, – ответила ей мать, не раз за этот день бросавшая на нее обеспокоенный взгляд. Ибо глаз матери быстро улавливает малейшую перемену в выражении лица ее ребенка.
Мег уже успела весело рассказать ей о своих приключениях и все повторяла и повторяла, какими очаровательными были дни, проведенные в доме подруги. Но все же создавалось впечатление, что ее настроение было чем-то омрачено, и, когда младшие девочки отправились спать, она сидела задумчивая, пристально глядя в огонь камина, и молчала, – казалось, что-то ее тревожит. Когда часы пробили девять и Джо предложила пожелать друг другу спокойной ночи, Мег неожиданно встала со своего места, взяла скамеечку Бет и, опершись локтями о колени матери, отважно произнесла:
– Маменька, я хочу
– Так я и думала. Что случилось, милая?
– Мне уйти? – на всякий случай спросила Джо.
– Да что ты, конечно нет! Разве я не рассказываю тебе всегда и все? Я постеснялась говорить об этом при младших, но мне хочется, чтобы вы с маменькой знали про все то ужасное, что я натворила у Моффатов.
– Мы к этому готовы, – сказала миссис Марч с улыбкой, но глядя на дочь с некоторой тревогой.
– Я вам говорила про то, как меня нарядили, но не сказала, что меня напудрили, зашнуровали, завили и сделали похожей на картинку из модного журнала. Лори посчитал, что это не настоящая я. Он, правда, так не сказал, но я знаю – он так подумал. А другой человек назвал меня куклой. Я понимаю, это глупо, но все остальные меня хвалили, льстили мне, называли красавицей и наговорили бездну всякой чепухи, а я позволила им делать из меня глупую гусыню.
– И это все? – спросила Джо, пока миссис Марч молча смотрела на поникшую голову своей прелестной дочери, не находя в душе достаточно сил, чтобы винить ее за не такое уж опасное безрассудство.
– Нет. Я пила шампанское, скакала и шумела во время котильона и пыталась флиртовать. Я была ужасно гадкой, – призналась Мег, искренне упрекая себя за это.
– Есть ведь еще что-то, мне кажется. – И миссис Марч погладила нежную щечку дочери, вдруг заалевшую, когда Мег медлительно произнесла:
– Да. Это ужасно глупо, но мне хочется рассказать об этом, потому что я терпеть не могу, когда люди говорят и думают такие вещи про нас и Лори.
И она пересказала матери и Джо отрывки бесед, услышанных в доме у Моффатов, и, когда она говорила, Джо заметила, как мать плотно сжимает губы, видимо неприятно пораженная тем, что такие мысли вбиваются в голову юношески наивной Мег.
– Ну уж это – дряннейшая чепуха, самая большая из всех, что я когда-нибудь слышала! – возмущенно воскликнула Джо. – Что же ты не выскочила и не объяснила им все сразу?
– Я не смогла. Это было так огорчительно. Сначала я просто не могла не слышать, а потом так рассердилась и мне так стало стыдно, что я даже не подумала, что мне следует уйти!
– Ты только подожди. Вот только встречусь с Энни Моффат, я покажу тебе, как надо улаживать такие смехотворные дела. Подумать только – какие-то «планы» и доброе отношение к Лори потому, что он богатый и со временем может взять нас замуж! Да он лопнет со смеху, когда я ему расскажу, что эти балбески говорят про нас – нищих бедняжек! – И Джо рассмеялась, словно, подумав еще разок, решила, что из всего этого получится хорошая шутка.
– Если ты ему скажешь, я тебя никогда в жизни не прощу! Ей ведь нельзя ему про это сказать, маменька, правда же нельзя? – спросила Мег, явно расстроившись.
– Нет, ни в коем случае не пересказывайте никому эти глупые сплетни и сами поскорее выбросьте их из головы, – серьезно посоветовала миссис Марч. – Неразумно было с моей стороны отпустить тебя к людям, которых я так мало знаю. Могу лишь заключить, что они доброжелательны, но суетны, дурно воспитаны и полны самых вульгарных представлений о молодежи. Я огорчена более, чем смогу выразить, из-за того, какой урон способен нанести тебе этот визит, Мег.
– Не огорчайтесь, маменька! Я не позволю этому визиту нанести мне вред. Я забуду все плохое и буду вспоминать только хорошее, потому что я там и в самом деле получила большое удовольствие и очень вам благодарна за разрешение поехать. Я не стану слезливой и недовольной, мама, я понимаю, что я еще мала и глупа, и я останусь с вами, пока не смогу сама о себе заботиться. Но оказывается, очень приятно, когда тебя хвалят и тобой восхищаются, и я не хочу скрывать, что мне это нравится, – полуустыдившись своего признания, сказала Мег.
– Это совершенно естественно и вовсе не вредно, если только не дать этому чувству перерасти в страсть и довести себя до глупых, неподобающих девице поступков. Научись понимать и ценить по достоинству те похвалы, что стоит принимать, и вызывать восхищение людей замечательных не только красивой внешностью, но и своей скромностью, Мег.
