С минуту Маргарет сидела молча, размышляя, тогда как Джо, стоявшая, заложив руки за спину, глядела на нее с интересом, но и в некотором замешательстве, ведь она впервые видела Мег с горящими от смущения щеками, рассуждающую о восхищении, кавалерах и тому подобных вещах. И Джо чувствовала, что за прошедшие две недели сестра ее поразительно повзрослела и как бы уплывает от нее в совсем иной мир, куда она, Джо, не может за нею последовать.
– Мама, скажите, – застенчиво начала Мег, – вы и правда «строите планы», как выразилась миссис Моффат?
– Да, моя милая, и очень много планов, как свойственно всем матерям. Только подозреваю, что они несколько отличаются от планов миссис Моффат. Я расскажу тебе о некоторых из них, – видимо, пришло время, когда мои слова могут направить эту романтическую головку и юное сердечко по верному пути в том, что касается очень серьезного предмета. Ты молода, Мег, но не настолько, чтобы не понять меня, а уста матери более всего подходят для того, чтобы говорить о таких вещах с такими, как ты, дочерьми. Джо, твое время тоже, по-видимому, скоро наступит, так что и ты послушай про мои планы и помогай мне их осуществить, если они хороши.
Джо подошла и уселась на подлокотник маминого кресла с таким видом, словно они собрались объединиться ради какого-то серьезного и важного дела. Взяв руку каждой из дочерей в свои и с легкой грустью следя за выражением их лиц, миссис Марч заговорила серьезным тоном, но со своей всегдашней ободряющей улыбкой:
– Я хочу, чтобы мои дочери были красивыми, благовоспитанными и добрыми. Чтобы они вызывали восхищение, любовь и уважение. Чтобы юность их шла счастливо, чтобы они хорошо и мудро вступили в брак и вели бы жизнь полезную и приятную, не слишком отягощенную заботами и горем, какие Господь рассудит послать им во испытание. Быть любимой хорошим и добрым человеком – это самое лучшее, самое светлое, что может случиться с женщиной, и я искренне надеюсь, что этот прекрасный опыт выпадет на долю моим дочерям. Вполне естественно думать об этом, Мег, можно и нужно надеяться и ожидать этого и мудро подготавливать к тому, чтобы, когда наступит счастливая пора, дочь чувствовала себя готовой к исполнению семейных обязанностей и была достойна семейных радостей. Мои дорогие, у меня для вас честолюбивые планы, но не в том смысле, чтобы вы пробивались вверх по общественной лестнице, вышли замуж за богатых женихов лишь ради их богатства или роскошных домов, где нет домашнего очага потому, что недостает любви. Деньги – вещь нужная и прекрасная и даже, если ими пользуются достойно, вещь благородная, но я не хочу, чтобы вы хоть когда-нибудь сочли, что это первое и единственное благо жизни, к которому следует стремиться. Мне легче было бы видеть вас женами бедняков, но счастливыми, любимыми и довольными, чем королевами на престолах, лишенными самоуважения и душевного покоя.
– Бедным девицам не выпадает никаких возможностей, как утверждает Белл, если они сами не сделают все, чтобы быть замеченными, – вздохнула Мег.
– Тогда мы останемся старыми девушками! – энергично провозгласила Джо.
– Ты права, Джо. Лучше быть счастливыми старыми девушками, чем несчастными женами или недостойными девицами, охотящимися за мужьями, – решительно проговорила миссис Марч. – Не волнуйся, Мег, бедность редко препятствует искреннему влюбленному. Некоторые из самых лучших и глубоко почитаемых женщин в юности были бедными девицами, но столь достойными любви, что им не дозволено было остаться старыми девушками. Дайте всему этому время. Старайтесь, чтобы наш домашний очаг был счастливым, чтобы в будущем вы были способны сделать счастливыми свои собственные дома, если вам такое будет предложено, и, не теряя спокойствия души, оставайтесь здесь, если этого не случится. Помните одно, мои девочки: мама всегда будет вашей верной наперсницей, папа – всегда вашим другом, и еще – что мы оба надеемся и верим: наши дочери, выйдут ли они замуж или нет, будут нашей гордостью и утешением до конца нашей жизни.
– Конечно, конечно, маменька! – в один голос вскричали обе девочки от чистого сердца.
Мать пожелала им спокойной ночи.
