– Тут для тебя готово место, сын мой; садись и просуши свои мокрые ноги.
– Мокрые? Ну конечно! Ну-ка, дорогой, снимай сию же минуту туфли, а я живо принесу тебе все сухое, – воскликнула миссис Баэр, берясь за дело так энергично, что Нат не успел и глазом моргнуть, как обнаружил, что сидит в уютном небольшом кресле в сухих носках и теплых домашних тапках. Впрочем, он не стал моргать, а сказал вместо этого: «Спасибо, мэм», – сказал с такой благодарностью, что взгляд миссис Баэр опять стал нежен, и – так уж всегда проявлялась у нее нежность – она заговорила шутливо:
– Это тапки Томми Бэнгза; но он вечно забывает надевать их в доме, так что пусть обходится без них. Они, правда, слишком большие; но тем лучше: ты не сможешь убежать от нас так прытко, как если бы они были как раз.
– Я совсем не хочу убегать, мэм. – И Нат с долгим вздохом удовлетворения протянул иззябшие грязные руки к уютному пламени камина.
– Отлично! Я собираюсь хорошенько прогреть тебя, и мы попытаемся избавиться от этого противного кашля. Давно он у тебя, дорогой? – спросила миссис Баэр, роясь в своей большой рабочей корзинке в поисках куска фланели.
– Всю зиму. Я простудился, и почему-то он не проходит.
– Ничего удивительного, если жить в сыром подвале, не имея почти никакой одежонки! – сказала миссис Баэр вполголоса, обращаясь к мужу, который смотрел на мальчика проницательными глазами, отметившими и худые виски, и запекшиеся губы, и хриплый голос, и частые приступы кашля, сотрясавшие сгорбленные плечи под залатанной курточкой.
– Робин, мой мальчик, беги к Нянюшке и скажи ей, чтобы дала тебе микстуру от кашля и мазь, – сказал мистер Баэр, после того как обменялся взглядами-посланиями с женой.
Нат взглянул с некоторой тревогой на эти приготовления, но его опасения быстро сменились сердечным смехом, когда миссис Баэр шепнула ему с веселым взглядом:
– Слышишь? Мой проказник Тедди тоже пытается кашлять! Сироп, который я собираюсь дать тебе, с медом; вот он и хочет тоже получить глоточек.
Маленький Тедди весь раскраснелся от своих усилий к тому времени, когда появилась бутылка, так что ему было позволено облизать ложку, после того как Нат мужественно принял отмеренную ему дозу сиропа и позволил обмотать себе горло куском шерстяной фланели.
Эти первые шаги к излечению едва были завершены, когда зазвонил колокольчик и громкий топот в холле объявил об ужине. Робкий Нат содрогнулся при мысли о встрече с множеством незнакомых мальчиков, но миссис Баэр протянула ему руку, а Роб сказал покровительственно:
– Не бойся; ты будешь со мной.
Двенадцать мальчиков, по шесть с каждой стороны, стояли у своих стульев, подпрыгивая от нетерпения, в то время как высокий флейтист пытался обуздать их пыл. Но ни один из них не сел за стол, пока миссис Баэр не заняла свое место за чайником, с Тедди по левую руку и Натом по правую.
– Это наш новый мальчик, Нат Блейк. После ужина вы сможете познакомиться поближе. Тише, мальчики, тише.
Пока она говорила, все таращились на Ната, а затем быстро заняли свои стулья, стараясь соблюдать порядок и совершенно не преуспев в этом. Баэры делали все, что могли, чтобы мальчики вели себя хорошо за едой, и обычно это удавалось им довольно неплохо, так как существовавшие в доме правила были немногочисленны и разумны, и мальчики, зная, что мама и папа Баэр хотят, чтобы все чувствовали себя непринужденно и были довольны, старались слушаться. Но бывают времена, когда голодных мальчиков нельзя обуздать без настоящей суровости, и субботний вечер, после весело проведенной половины выходных, был одним из таких моментов.
– Надо давать нашим дорогим хотя бы один день, когда они могли бы вопить, и галдеть, и скакать сколько душе угодно. Выходной не выходной без свободы и веселья, и мои мальчики должны иметь полную свободу раз в неделю, – обычно говорила миссис Баэр, когда какие-нибудь чопорные гости удивлялись, почему под крышей некогда столь пристойного во всех отношениях Пламфильда разрешается съезжать по перилам, драться подушками и играть во всевозможные буйные игры.
Порой казалось, что упомянутой крыше грозит совсем слететь с дома в субботний вечер, но до этого никогда не доходило, так как одно слово папы Баэра могло в любое время обеспечить полную тишину и покой, и мальчики понимали, что свободой не следует злоупотреблять. И так, вопреки многим мрачным предсказаниям, школа процветала, а манеры и моральные принципы прививались исподволь, так что ученики едва ли замечали, как это делается.
Нат нашел, что ему совсем неплохо за высокими кувшинами с Томми Бэнгзом по одну руку и миссис Баэр – чтобы наполнять его тарелку и кружку так быстро, как он мог опустошить их – по другую.
– А кто тот мальчик рядом с девочкой на другом конце? – шепотом спросил Нат у своего юного соседа под прикрытием общего смеха.
– Это Деми Брук. Мистер Баэр – их дядя.
– Деми? Какое странное имя!
