— Что сказать, Павел Алексеевич, правильно ваши сотрудницы говорили: непутевым я был студентом. Университет бросил и даже облегчение испытал. Сначала — армия, а потом пустился в свободное плавание. В то время, помните, как раз девяностые случились. Бизнес мне как-то легче китайского показался. — Павел невесело усмехнулся. — Ну что, ребята, по маленькой?
Жора с готовностью начал разливать коньяк по рюмкам. Павел Алексеевич накрыл свою ладонью. Серов долго молчал — чувствовалось, что ему нелегко давались воспоминания.
— Легче-то легче, только китайский, филология — это горная хрустальная чистота, а бизнес — это грязь. Все пороки человеческие, о которых сказано в Библии: жадность, тщеславие, лживость лежат в его основе. Да что я буду перечислять, и так все понятно. — Павел махнул рукой. — О чем вообще говорить, если человек мешает, то и убить его не западло. Извините, профессор, это из нашей лексики нынешней. Много сфер деятельности поменять пришлось. Начинал приторговывать апельсинами, а сейчас с ребятами в автомобильном бизнесе кручусь.
Бокалы снова наполнились. Академик с искренним интересом слушал о неведомой ему стороне жизни.
— Ах, да, вы спрашивали, как я у вас оказался. Не поверите: мой офис нынешний в доме напротив. Из ваших окон виден. Вылезаю неделю назад из машины, смотрю по улице женщина, вроде знакомая, идет. Еле узнал, сильно постарела, Наташка оказалась с моего курса. Вы ее, конечно, не помните, но не в этом суть. Она меня тоже вспомнила, расцеловались, я ее пригласил в ресторан. Целый вечер провели в воспоминаниях. Я ее, естественно, о вас спросил. Она сказала, что живете вы рядом с моей конторой, даже дом указала, номер квартиры, правда, не знала, но для меня определить его было делом техники. Рассказала еще, что живете один и на кафедре не бываете, — мол, трудно дойти.
Павел Алексеевич кивнул.
— Все правильно студентка Наташа сказала, все правильно.
— И знаете, профессор, как вдруг все всколыхнулось в душе, так захотелось вас увидеть, поклониться такому благородному, великому человеку!
— Да иди ты, Паша. Тоже скажешь: великому, — рассмеялся Павел Алексеевич.
— Простите, а мы не помешали, вы какого-то Игоря ждете?
При этих словах Павел Алексеевич съежился, старческое лицо, покрытое морщинами, посерело и стало похожим на маску. Он долго молчал, а потом произнес тихим голосом:
— Беда у меня, Павел, беда. Все началось несколько недель назад. Заявились вдруг три типа, главного из которых зовут Игорь. Явились якобы из домоуправления. Сказали, что им приказано осмотреть квартиру. А она у меня большая, старинная — во время своего академического расцвета получил. И жил я в ней со всей родней, пока все не поумирали. Задержался я на этом свете, Паша, задержался. Начали нести какую-то ахинею, что, мол, на квартиру претендует мэрия, а меня переселят в другое место. Когда увидели, что я не поддаюсь на уловки и собираюсь сам все выяснить, перешли к прямым угрозам. В общем, стало ясно, что это бандиты, и они хотят захватить квартиру силой. Стали требовать, чтобы я доверенность на распоряжение жилплощадью написал на этого Игоря, а иначе кости переломают и сожгут в печи крематория.
Вся троица напротив Павла Алексеевича преобразилась. Из расслабленных под хмельком ребят они превратились в сосредоточенных, собранных людей, похожих на леопардов, готовых к прыжку.
— Вы в полицию обращались?
Академик махнул рукой.
— Обратился, а что толку? Пришел участковый, сказал, что нет состава преступления. Если честно, мне показалось, что он из их компании, купленный. — Павел Алексеевич тяжело вздохнул. — А дальше, как теперь говорят, такой прессинг начался, такие запугивания. Короче, ребята, я сдался. Все взвесил и решил: никакая квартира сломанных костей не стоит. Они это увидели, и завтра должны принести бумаги, которые мне придется подписать. Когда вы позвонили — думал, они торопятся. Вы извините, что своими проблемами вам голову заморочил. Это так, это от безнадеги прорвалось.
Павел Алексеевич неприятно удивился, когда увидел, что лицо Павла стало расплываться в широкой улыбке. «Зря я сочувствия искал, видно, это поколение на него не способно», — обреченно подумал он.
Между тем Паша не только улыбнулся, но и хохотнул, потирая руки.
— Это правильно, что вы нам головы заморочили, дорогой Павел Алексеевич. Эта история по нашей части, по нашей…. Кстати, а вас вас-то куда они переселять собираются?
— Сказали, за город, на свежий воздух, но боюсь, что в крематорий.
— Молодцы ребята, все правильно решили, по-бандитски, — усмехнулся Павел.
В следующее мгновение лицо Павла стало непроницаемым.
— Профессор, когда они должны прийти?
— Сказали — завтра утром.
— Отлично. Извините, профессор, но сегодня вам действительно придется потесниться. Хотите вы этого или нет, но мы от вас никуда не уйдем, и более того, останемся здесь ночевать.
Вначале Павел Алексеевич непонимающе на него посмотрел, а потом в нем возобладало чувство юмора.
— Вам тоже квартира нужна?
