— Сколько нищих вас обслуживают?
— Много.
— Точнее, сколько всего точек и где они располагаются?
В результате тяжелого мыслительного процесса Ваньку удалось все вспомнить.
— Ясно. Теперь второе. Всю сумму мы сейчас делим на количество нищих, и ты в течение двух дней — сегодня и завтра — каждому отдаешь его долю. Себе не берешь ни рубля. Долю бабушки у магазина беру я — ее отдам сейчас лично.
Глаза Ванька округлились.
— Вы, вы отдаете мне целый мешок денег?!
— Да… Ванек. И ни о чем не беспокоюсь. Я все проверю. Если в течение двух дней хоть копейка не дойдет до получателя, то имей в виду, что украденные деньги тебе не понадобятся. В том мире другие расчеты. Пощады с моей стороны не жди, и скрыться от меня ты не сумеешь. Это моя профессия.
— Я, я все сделаю.
— Не сомневаюсь.
Через полчаса Анатолий подошел к магазину и вздохнул с облегчением. Согбенная старушка нависала над шапкой, но ничего ни у кого не просила.
— Вот я и вернулся, как обещал.
Старушка вздрогнула и, изловчившись, глянула на него снизу вверх. Анатолий улыбнулся.
— Мы уже с вами давно знакомы — скажите, как вас величать, ваше имя и отчество?
— Зачем тебе, меня ведь скоро не будет, они придут и убьют.
Анатолий наклонился, крепко взял ее за локоть и произнес твердым голосом:
— Вам больше не о чем беспокоиться. Они уже никогда не придут ни к вам, ни к таким же, как вы, в других местах. Мерзавцев нет, они стерты с лица земли. Это первое. А второе — вот ваши деньги. И не только за сегодня, а за все время, пока вы работали на этих негодяев.
Он попытался передать ей мешок, наполненный пачками банкнот, но старушка отстранила его руку. Потом долго смотрела ему в глаза и наконец произнесла:
— Не надо, возьми их себе, у меня их все равно отнимут, не те — так другие. Да даже если бы и не отняли, мне ведь скоро помирать, на улице не выживешь. А бандиты хоть кров да похлебку давали, — затем она улыбнулась безнадежной улыбкой и добавила, — а зовут меня баба Даша, Дарья Александровна в прошлом. Хороший ты человек, хоть под конец жизни встретила хорошего.
И тут Анатолий взвился. Решительность, с которой он уничтожал бандитов, показалась ему детской игрой по сравнению с той решительностью, которая заполнила его сейчас.
— Меня Анатолий, Толей меня зовут. Вот что, баба Даша, — он встал на колено и обнял за плечи своей огромной лапой дрожащую фигурку, — зря вы так про кров. Есть у вас с этой минуты кров, настоящий. Вы там хозяйкой полной будете. Поедемте ко мне, я один живу, так сложилось. Вам хорошо будет, и стены подпирать никогда больше не придется. Вы, кстати, готовить умеете? Если честно, то у меня всегда с этим были проблемы.
Вдруг Анатолий почувствовал, что плечи старушки задрожали сильнее, а из глаз полились слезы.
— Умею, — еле слышно шепнула она.
Через несколько мгновений Анатолий поймал машину. Бережно усадил ее на заднее сиденье, сам сел рядом.
— Гони, браток, — сказал он и назвал адрес своего дома.
Первые дни его новой жизни были суматошными и пролетели быстро. Он покупал ей одежду. Платяные шкафы в его квартире были заполнены платьями матери. Но он не поделился ни единым носовым платком. Все, что осталось от мамы, было для него свято.
Баба Даша оказалась очень чистоплотным и опрятным человеком. Она скоро пообвыклась, Анатолий выделил ей отдельную комнату, и старушка начала с воодушевлением готовить. По дороге с работы он закупал продукты, а дальше у Анатолия гора упала с плеч. Он впервые за долгое время приходил с работы и ел по-настоящему вкусную еду. Баба Даша видела, что ему нравится то, что она делает, и поэтому тоже впервые за долгие годы начала чувствовать себя счастливым человеком.
Через три месяца в обычный будний день Анатолий возвращался домой. На работе день выдался суматошным, тяжелым, и он чувствовал себя усталым. Ни на что и ни на кого не обращая внимания, он пересек улицу и через дворы пошел в сторону своего подъезда. Завернул за угол и остановился как вкопанный. Он остолбенел. Если бы он увидел, как его дом осаждают отряды бандитов или даже инопланетян, все это произвело бы на него гораздо меньшее впечатление по сравнению с тем, что было на самом деле.
В двух домах от его собственного, подперев стену, стояла согбенная старушка, а перед ней лежала старенькая шапка. Он узнал ее мгновенно. Двигаясь вдоль стены, Анатолий незаметно приблизился к ней, раскрыл бумажник и молча положил в шапку тысячную купюру. Старушка вздрогнула всем телом, как от удара током.
— Зачем, баба Даша?
Сначала она долго не отвечала, а потом по ее щекам потекли слезы.
— Да привыкла я, Толя. Не могу ж я до конца дней сидеть на твоей шее. А ничего другого я сейчас уже делать не в состоянии.
Анатолий ничего не ответил, наклонился, взял шапку с позвякивающей мелочью, затем приобнял за плечо продолжающую плакать старушку и тихо сказал:
— Пойдемте домой.
Немногочисленные прохожие с удивлением оглядывались на гиганта, бредущего рядом с худенькой, сгорбленной фигуркой, не доходящей ему и до пояса.
