Вика втянула голову, стараясь не смотреть на своего начальника — заведующего лабораторией Ивана Стремного. Она уже много лет работала простой лаборанткой в биологическом НИИ. В свое время Вика пыталась поступить и в медицинский институт, и на биологический факультет Университета. Да какое там! Ни хороших знаний, ни протекции — ничего у нее не было. Ничего, кроме глубоко больной матери, долгие годы страдающей тяжелой формой ревматизма. Дальние родственники советовали ей отдать мать в интернат для престарелых. Вика даже не поняла, о чем они говорят: сдать в чужие руки родного человека? А как после этого жить? «Смотри — освободишься, замуж выйдешь, заживешь, как все». «Да после такого, не замуж выходить, а пулю в лоб себе пускать в самый раз будет», — думала Вика и с родственниками старалась больше не встречаться.
Кроме больной матери у Вики была еще одна привязанность — маленький белый мышонок с красными глазами-бусинками. Она прятала его от сослуживцев в своей крошечной комнатке, в которой не было даже умывальника. Вике удалось его стащить вскоре после устройства на работу из клетки с лабораторными животными, которых раз в месяц доставляли из питомника «Рапполово». Он ей сразу полюбился своей беззащитностью и неприкаянностью. Наверное, интуитивно в этом зверьке она почувствовала родственную душу. Не сумев придумать ему подходящего имени, так и стала называть — мышонок. Больше всего Вика боялась, что его обнаружат и пустят на опыты.
Тихой и безответной Викой помыкали все кому не лень. От непосредственного начальника, до последней нахальной лаборантки. Кто-то при этом пытался свалить свою работу на другого, кто-то утверждался в собственных глазах. «Принеси, сбегай, останься после работы, чтобы закончить эксперимент!» Все это она слышала изо дня в день, из месяца в месяц. И покорная Вика приносила, бегала, часто оставалась на работе допоздна. А куда деваться! Нужны были деньги. Зарплата хоть и маленькая, но постоянная, без задержек. Плюс мамина пенсия, и они могли как-то существовать. Очень скромно, без всяких излишеств, но существовать.
И вот случилось то, что могло случиться в любой момент. Утром ее вызвал заведующий лабораторией. Когда она вошла в его кабинет, то встретила не привычно грозный, пренебрежительный взгляд, а скорее немного смущенный и, может быть, даже немного сочувствующий.
— Вот что, Вика…. Ну, в общем, в стране очередной кризис. Денег на наш институт на следующий год Москва выделила значительно меньше, чем раньше. Поэтому дирекция приняла решение о сокращении штатов по всему институту. Нашей лаборатории это тоже касается. Короче, ты подлежишь сокращению.
Она долго молчала, потом тихо молвила:
— А как же нам с мамой жить дальше?
Иван Стремный тяжело вздохнул.
— Ну постарайся что-нибудь придумать. Найди где-нибудь работу. Хотя сейчас трудно, везде сокращения.
Вика написала заявление по собственному желанию, сходила в отдел кадров. Быстро собрала свои нехитрые пожитки и, прижимая фанерную коробку с мышонком к груди, распахнула дверь на улицу.
Ее чуть не сшиб с ног порыв осеннего, холодного западного невского ветра. Методично переставляя ноги, она двинулась в сторону автобусной остановки. Под ней — серо-черный асфальт, внутри — серо-черные мысли. Она была убита неожиданностью произошедшего и безрадостностью перспективы.
