— Разумеется, узнаю. Должен признаться, двадцать лет назад я был совсем другим человеком, все свое время я посвящал науке и почти не занимался дочерью, да и зачем, я считал, что гардероб Лилит находится в полном ведении гувернантки, я просто выдавал требуемую сумму или оплачивал счета. Тем не менее это платье я прекрасно помню, так как заказывал его сам. Дело в том, что в тот роковой год мы торопились с раскопками, работая чуть ли не круглосуточно. Мы прошли так далеко, что было понятно, если мы не успеем до лета, когда жара остановит работы, все — о пирамиде с ее тайнами можно будет уже позабыть. Потому как, если мы оставим участок, никакая полиция, никакая охрана не смогут уберечь пирамиду от разграбления. Конечно, за такое преступление любого из местных тут же расстреляют, но когда это останавливало воров?
В тот год я вопреки собственным правилам был вынужден нанять дополнительную бригаду рабочих и дополнительных охранников. Вода к пирамиде поставлялась во время всей смены, рядом всегда находился фельдшер.
Когда же проход открылся и до заветного клада оставался один шаг, я отправился в Каир, где в это время находился мой учитель и где проходила конференция, дабы пригласить гостей, поприсутствовать во время исторического события. 149 миль по прямой, у меня же была машина, так что я не особенно переживал, что могу опоздать. Я был молод и амбициозен, желал славы и чтобы моими фотографиями были украшены передовицы во всех газетах мира. Разумеется, моя единственная дочь должна была разделить со мной успех. Поэтому я заранее и побеспокоился о розовом платье, туфлях и перчатках. Лили должна была произвести самое благоприятное впечатление, да, собственно, она всегда была милой и послушной девочкой. Я планировал вернуться на рассвете, дабы еще раз окинуть хозяйским взглядом раскоп и проверить, все ли готово к торжественной минуте, угощения предполагались самые обыкновенные: хлеб, финики, яйца, пальмовое вино и жареное мясо, археологи неприхотливы. От Лили всего-то и требовалось, что вымыть волосы и нарядиться в то самое платье. Разумеется, я запретил надевать его раньше времени, дабы оно не успело пропахнуть потом. За этим должна была доглядывать ее гувернантка.
Потом, когда моя девочка исчезла, я много раз заходил в ее комнату, где доставал из гардероба ее платья и раскладывал их перед собой. Я обыскал ее комнату самым тщательным образом, буквально каждый сантиметр, ища хоть какую-нибудь зацепку, какое-нибудь указание на то, где ее следует искать. Все тщетно. Признаться, я никогда раньше никому не рассказывал об этом. Полагаю, мой брат, который неоднократно затевал со мной разговоры о том, что я еще не так стар и мог бы жениться и завести детей, так до конца и не понял глубины моего отчаяния.
— Но вы же признались, что хотели взять к себе Тимми? — Морби подошел к гардеробу, разглядывая ряд аккуратно висящих на плечиках платьев.
— Да, год назад я так увлекся общением с этим ребенком, что даже какое-то время перестал заходить в комнату дочери, впрочем, что я мог здесь еще найти?
— Вы читали эту статью? — Морби положил перед Себастьяном фотографию.
— Нет, даже не знал, что старая Руфь давала интервью.
— В каком платье была ваша дочь в день похищения?
— Понятия не имею. — Читая статью, Себастьян все больше и больше мрачнел, словно воспоминания мастерицы причиняли ему страдания. — Габриэль говорил о розовом цвете. Можете сами убедиться — в шкафу шесть розовых платьев. Были и другие. Я уже сказал, что до похищения я не особенно разглядывал гардероб своей дочери.
— В статье сказано, что Лилит пропала именно в этом вязаном платье. — Морби ткнул пальцем в фотографию.
— Исключено. Я видел его много раз после исчезновения Лилит. Журналисты, как всегда, сделали попытку устроить дешевую сенсацию.
— В чем же тогда она была в ту последнюю ночь двадцать лет назад?
— В каком-то другом. — Себастьян пожал плечами.
Морби извлек из шкафа все розовые платья и разложил их на стульях, перед собой.
— Тогда я спрошу по-другому. — Морби чувствовал себя так, словно поднялся без передышки по высокой и крутой лестнице. — В газете «Новое время» за ноябрь прошлого года говорится… — Он порылся в папке и извлек оттуда фотографию статьи. — Говорится, что, когда представители фонда Лилит добрались наконец до пирамиды Яха, у подножья перед ними предстала девочка в розовом платье. Пожалуйста, сосредоточьтесь, что это было за платье? Оно есть здесь?
— Вот это вязаное платье. — Нортон ткнул в фотографию из интервью со швеей. — Я же говорил, хотел удивить Египет непривычным в этих местах фасоном. Я даже выкройки из Парижа заранее привез, пряжу в Иране покупал, сейчас я вам его покажу. — Он поднялся и, пройдя к шкафу, достал лежащий на полке пакет и, пошуршав немного бумагой, извлек оттуда розовое платье и аккуратно разложил его перед Морби. — Вязаные вещи лучше не хранить на вешалках, от этого они вытягиваются, так мне объясняла прежняя горничная Лилит.
