Александр молчал, должно быть, оценивая ситуацию.
— Скажите, по крайней мере, вы египтолог? Археолог? Историк? Что вы закончили?
— Так получилось, что все эти определения относятся к моему покойному родителю, — вздохнул юноша, — мой отец, Томас Уильям Маилз, был известным египтологом, лет тридцать назад наша семья переехала в Египет и теперь живет здесь. Я был доставлен в Каир в утробе моей матери и родился здесь. — Он сделал паузу и отпил еще глоток. — Если хотите кальян, Махмуд принесет его вам.
Морби и Нарракот отказались, и Александр продолжил: — Мой отец был человеком науки, да, собственно, он не знал ничего, кроме своих исследований, я не получил никакого образования, но он учил меня лично. Поэтому я прекрасно разбираюсь и в иероглифах, и в династиях, и в мифах. Отец учил арабский, чтобы говорить с местными жителями без помощи переводчика, этого же он требовал и от меня. Надо уважать страну, в которой находишься, ее верования и ее людей. Вместе с родителями я объездил весь Египет и знаю, как устроены практически все пирамиды, так как излазил их еще в детстве.
Когда мой отец умер от малярии, в ту пору мне было девять лет, соотечественники уговаривали маму вернуться домой, но она влюбилась в проводника, работавшего на моего отца, араба Али, и стала жить с ним. Это сейчас в Египте полно смешанных семей, работают христианские миссии, и многие арабы получают возможность учиться в Европе. Это теперь на смешанные браки не обращают ровным счетом никакого внимания, а двадцать лет назад… Добавьте к вышесказанному, что Али был моложе ее на десять лет, — такая разница между мужчиной и женщиной и сейчас считается почти недопустимым явлением. Короче, все знакомые отвернулись от нашей семьи. Но я был счастлив. Дело в том, что Али был моим лучшим другом. Верный, открытый, он учил меня всему, что знал сам, показывая мир таким, каким его видят арабы. Когда место вечно хмурого, строгого и требовательного отца занял мягкий Али, для которого разбираться с моими детскими проблемами становилось главным делом жизни, с которым каждый день был похож на захватывающее приключение… Мы были счастливы целый год, а потом Али погиб, заразившись черной оспой. Это произошло далеко отсюда, и о его смерти нам сообщили его друзья.
— Я до сих пор не знаю, где его могила. — Александр тяжело вздохнул.
С тех пор моей маме пришлось искать себе поденные работы, а я работал то носильщиком, то проводником, то мальчиком в кофейне. Однажды, выходя из дома, я обнаружил, что мои штаны треснули по шву и от ботинка отвалилась подошва, тогда я взял давно лежащую в сундуке одежду Али и надел ее на себя. Так я стал Али — проводником и чичероне, а мама, работая в отеле «Фараон», помогает мне находить новых работодателей. Так и живем.
Друзья переглянулись.
— Что же, Александр, вы подходите нам. — Морби протянул руку.
— Скажите, по крайней мере, куца мы идем, какой работы вы от меня ждете? Потому что, если речь идет о торговле дурманящими веществами или контрабанде, я пас.
Морби и Нарракот отрицательно помотали головами.
— Сезон раскопок уже подходит к концу, — медленно продолжал Александр, — наблюдая за реакцией своих нанимателей, — желаете осмотреться и застолбить местечко на следующий год?
— Можете что-нибудь рассказать о профессоре Себастьяне Нортоне? — Нарракот не мог скрыть нетерпения.
— Что же, известная личность.
— Вы знакомы? — Морби глотнул из чашечки и тут же налил себе еще.
— Скажем так, я знаю, как он выглядит. Несколько раз нанимался к нему проводником, знаком с некоторыми из его постоянных рабочих, Себастьян Нортон предпочитает работать с одними и теми же людьми.
Морби разочарованно вздохнул.
— Но, если вы объясните, какую информацию следует искать, я ее найду. Тем более что в этом сезоне профессор не занимался раскопками, а его участок, прекраснейший, я вам доложу, участок, разрабатывал его брат Габриэль. Конец сезона, господа, какая бы ни была работа, мне сейчас выбирать не приходится. — Он опустил голову. — Стыдно такому здоровому лбу сидеть на шее у матери.
Морби и Нарракот переглянулись.
— Отчего же профессор прекратил раскопки? Да еще и на прекраснейшем участке? — Нарракот сощурился, наблюдая за танцем чаинок в своей чашечке, но на самом деле внимательно наблюдая за реакцией чичероне.
— Я слышал, будто бы его отвлекли домашние дела. — Александр задумался. — Если бы знал, что вы заинтересуетесь этим человеком, навел бы справки.
— Вы что-нибудь слышали о том, как профессор Нортон нашел свою дочь?
