— Мистер Блэкмор, его оправдают? — спросил мальчик. — Скажите мне. Оправдают? Наверное?
— Тише, тише! — пронеслось по зале.
Все люди в париках встали. Чарли оглянулся и увидел: в судебную палату вошел председатель. Маленький и жирный, он как будто весь состоял из живота и толстой головы. Председатель проковылял на маленьких ножках к своему месту и, отвесив на все стороны низкие поклоны, уселся, положив треугольную шляпу на стол. Он почти совсем исчез за грудами пыльных бумаг. Видны были только крохотные рысьи глазки, заплывшие жиром, широкое розовое лицо и огромный смешной парик.
Как только председатель занял свое место, смотритель за порядком закричал:
— Тише!
Вслед за ним другой смотритель наверху, в галерее, забасил во все горло:
— Тише!
— Тише! Тише! — повторили на разные распевы другие смотрители в разных концах судебной палаты.
Судебное заседание началось.
Человек в черном костюме, сидевший около председателя, поднялся и громко стал называть имена присяжных.
— Здесь! — поспешно откликались они, один за другим.
Когда все они были приведены к присяге, человек в черном костюме взял со стола огромный лист бумаги и, уткнувшись в него лицом, прочел краткое изложение судебного дела. Он бормотал быстро и невнятно. Присяжные не расслышали ни слова. Они даже не поняли, кого и за что они будут судить.
— Помните, — выразительно и важно сказал им председатель, — вы дали торжественную клятву, что будете судить по чистой совести.
Тут поднялся со своего места знаменитый адвокат. Поспешно поправив парик и мантию, он взошел на кафедру.
— Еще ни разу я не всходил на эту кафедру с таким волнением, как сегодня, — сказал знаменитый адвокат, обращаясь к присяжным. — Я вполне уверен в правоте дела, которое защищаю, — тут он со всего размаха ударил себя кулаком в грудь, — но никогда я не решился бы защищать это дело в суде, если бы… — Он остановился, поглядел в упор на присяжных, торжественно протянул к ним руки и воскликнул громовым голосом: — если бы я не был глубоко убежден в том, что ваш светлый ум и проницательность заставят вас вынести оправдательный приговор.
Польщенные присяжные переглянулись, ухмыляясь.
— Вы уже слышали от моего ученого друга, — продолжал знаменитый адвокат, — в чем состоит дело. Я не стану повторять и объяснять его вам второй раз.
«Неужели он не понимает, что они ничего не могли расслышать?» — с удивлением подумал Чарли.
— Обратимся теперь к нашему законодательству, — сказал адвокат, повернувшись к судьям. И он принялся толковать на разные лады сложные, запутанные законы. Он долго толковал их вкось и вкривь, по-прежнему смешно размахивая руками, бил кулаком в грудь и глядел на судей и присяжных угрюмыми, мутными глазами.
— Слушай, слушай внимательно! — шептал мистер Блэкмор, заметив, что мальчик глядит по сторонам.
Чарли глядел на галерею: публика скучала и расходилась. Он перевел взгляд на присяжных: они зевали, ученая речь была им непонятна.
— Наверное осудят, — со страхом подумал Чарли.
— Сейчас начнется допрос свидетелей, — сказал мистер Блэкмор.
Допрос свидетелей начался. Чарли заметил, что председатель и судьи стараются их запугать и сбить с толку. Многие свидетели сначала показывали в пользу арестанта, а потом, в угоду судьям, запутанные их вопросами, давали совсем другие, вредные для него показания.
— Судьи все на стороне богача-фабриканта! — громко ужасался мальчик.
— Тише, слушай, что говорит председатель! — перебил его мистер Блэкмор.
Маленький, жирный председатель в огромном парике сказал в назидание присяжным краткую речь. Он снова увещевал их действовать по долгу совести и чести.
Присяжных ували в особую комнату.
— Теперь будет перерыв, — сказал Блэкмор и пошел в ложу, где сидели адвокаты. Чарли видел, как знаменитого адвоката обступили его товарищи, один ему что-то говорил, другой радостно пожимал ему руку. Должно быть, восхищались его речью.
Минут двадцать прошло в ожидании. Чарли не раз оглядывался на арестанта. Тот по-прежнему казался безучастным, глаза у него были испуганные, тупые. Ожидание становилось все мучительнее.
— Идут, идут! — пронеслось по залу.
— Единогласно ли ваше решение? — спросил присяжных председатель.
— Единогласно, — ответил старшина присяжных.
— Виновен подсудимый или невиновен?
Чарли снова взглянул на арестанта. Тот в это мгновенье как будто ожил. Он выпрямился и всем телом подался вперед. В глазах, жадно устремленных на присяжных, светила надежда. Бледное, худое, замученное лицо озарилось.
— Виновен, — сказал старшина присяжных.
Судьи и публика торопливо расходились. Все жаловались на усталость и голод… Казалось, никому не было дела до арестанта.
Чарли с мистером Блэкмором вышли на улицу.
— Давно стены нашего суда не оглашались подобным красноречием, — сказал какой-то знакомый, подходя к мистеру Блэкмору.
— Изумительно! — ответил Блэкмор. — Какая глубокая ученость! Надеюсь, ты хорошо вник в речь адвоката? — обратился он к Чарли.
Мальчик с гневом посмотрел на стряпчего.