– Зачем зарядка? – сообразил я. – У меня есть леска, на которую еще надо повесить занавеску.
– Леска – это самое то, – подтвердила Валя. – А занавески не надо. В этом застенке за ней задохнешься, а все равно все слышно.
– А новую раскладушку продадим на Авито, чтобы возместить Юрию убытки, – неожиданно предложила Вера.
– Ага, – Ирина согласно кивнула. – И ты будешь спать на полу.
– Почему на полу?
– Потому что нам надо восемь спальных мест. Те же кровать, два дивана, две раскладушки, как ни переставляй, – пояснила Марина Геннадьевна.
– Ух ты, а я и не сообразила…
– Потому что дура, – констатировала Ирина. – Поэтому и сидишь секретаршей у Мурсалимова. И то до тех пор, пока он не найдет более сговорчивую.
Алена нехорошо улыбнулась.
– Все, народ. Кончаем базар, – сказала Ольга и встала из-за стола. – Идем устраивать сексодром. Потом посчитаемся на график.
– Семь бельгийских женщин идут в новогоднюю ночь? – спросил я.
– Точно так, – Валя расплылась в улыбке и одарила меня теплым взглядом.
– Как ты сумела взять себе первый номер? – тихо спросил я.
Разложенный диван вошел в проем с минимальным допуском, с обеих сторон осталось по несколько сантиметров.
Сюда приходилось залезать с торца, словно космонавтам в капсулу, во время слияния мы несколько раз задевали обшарпанные стены, не привыкнув к тесноте. Но зато кривобокое ложе, качаясь на разболтанных ножках, не опрокинулось, поскольку опрокидываться было некуда.
Сейчас уже ничего не качалось, не тряслось и не трещало.
Вокруг покоилась тихая тьма, под нами было тепло и влажно, сверху серел давно не беленый потолок.
В ногах дивана стоял единственный на всю квартиру стул со спинкой, принесенный из кухни. Я его не видел, но знал, что там лежит Иринина одежда: домашний халат, трусики и лифчик.
