Маленький гарем полностью

– Почему Пятницу? – спросила Алена. – Разве Робинзон был геем?

– Ты бы тоже стала геем, когда прожила двадцать лет на острове среди одних мужиков, – ответила Валя. – Вопрос в другом: почему Ольга – дура?

– Да, почему? – с вызовом спросила староста.

– А потому что дело не во мне, – Ирина повела головой. – Я вообще останусь ни при чем.

– Как это – «ни при чем»?! А кто начал разговор? Не ты, что ли? Все остальным было пофигу, что я тут делала, с кем трахалась, а с кем не трахалась! Кто тогда при чем?

– Да, – едко усмехнулась Ирина. – Начала я, потому что другим дела не было. Но процесс пошел. Интерес к твоей эротической жизни возник. Я вообще буду молчать в тряпочку, о тебе по всему городу распиздят другие!

– Другие?

– Да, другие.

Ирина обвела сидящих нежным взором.

– Валька ввернет куда-нибудь ради красного словца, ей такое сболтнуть легче, чем пописить под кустом. Танька расскажет мужу, какая ты блядь, он погонит дальше.

– Не расскажу и муж не погонит! – возмущенно вскинулась Татьяна.

– Расскажешь, и еще как. Когда он тебя спросит, как прошла сессия, ты ответишь, что Ольга трахалась на потолке, а ты себя блюла. А когда мужик узнаёт, что какую-то женщину трахал кто-то, но не он – от зависти разнесет всем.

Я молча восхитился.

Эта женщина, конечно, была стервой, но мужскую психологию знала на «пять» с плюсом.

– Идем дальше по списку, – продолжала Ирина. – Аленка холодна, как белый амур, и поделится с кем-нибудь, что есть женщины, которые месяц не проживут без ебли. Дальше ниточка потянется, сама не заметит, как тебя сдаст.

– А я? – с непонятной улыбкой спросила Геннадьевна.

– А вы будете учить Борьку, ну то есть вашего сына, что такое хорошо и что такое плохо. И туманно намекнете на развратную Ольгу. А поскольку он учится в нашей же говённой академии, ему ничего не стоит из спортивного интереса разузнать, с кем вы жили на сессии. А потом методом исключения: не вы, не я, не Валька, и тэдэ, и уж точно не Верка. Все сойдется в точку.

Вера хлопнула ресницами. Она все еще не въехала в тему.

Одарив ее презрительным взглядом, Ирина завершила:

– А эта дура разболтает кому ни попадя просто так, потому что дура и этим все сказано.

Все молчали.

Каждая женщина примеряла сказанное на себя и, похоже, не находила возражений.

– В общем, сама видишь, Оленька, куда ни кинь, везде клин. Так что тебе самой надо делать сиккир-башка. Потому что дома это тебе сделают другие. Причем все по очереди.

Ольга не ответила.

– Выхода у тебя нет. Дверца захлопнулась. Копай могилу.

– Выход есть, – взглянув на меня, возразила Валя. – Но он единственный.

– Какой? – тускло спросила староста.

– Вы вообще детективы читаете? – вместо ответа спросила серая мышка.

– По телевизору смотрим, – сказала Марина Геннадьевна. – По кабельному.

– А при чем тут детективы? – поинтересовалась Алена.

– При том. Вы знаете, что такое круговая порука?

– Ну… – Татьяна пожала плечами. – Когда воруют друг у друга.

– Нет. Когда преследуют общую выгоду, убивают все вместе. Ну, то есть один берет нож и наносит первый удар, а все остальные бьют еще и еще. И никто никого не сдаст, потому что в убийстве участвовали все.

– И какое отношение это имеет к нам? – скептически поморщилась мать двоих сыновей. – Кого мы собрались убивать все вместе одним ножом?

– Робинзон трахал Пятницу по пятницам, – не обращая внимания на вопрос, продолжала Валя. – Потому что никого другого у него не было…

Похоже, она впервые вырвалась из своей лаборатории на оперативный простор, где все ее слушали.

И не собиралась отвлекаться по мелочам, слышала только себя.

–…А у Белоснежки было семь гномов. Ее трахал Понедельник в понедельник, Вторник во вторник, и так далее. Когда заканчивал работу Воскресенье, приступал Понедельник, и так текло неделю за неделей, месяц за месяцем. При полном удовольствии всех сторон.

– Хватит говорить загадками! – Татьяна взглянула раздраженно. – К чему все это – убийство и какие-то гномы?

– Я вообще считала, что все гномы – педерасты, – Алена выдала сдержанную улыбку.

– Ну да, а Белоснежка была лесбиянкой, – добавила Ирина.

– К тому, что у нас тоже семь гномов, только без пиписек. И чтобы не произошло убийство, мы должны устроить круговую поруку.

– Это как? – спросила Алена. – Говори яснее.

– Это так, что наша Белоснежка… ну, то есть Белоснежец должен трахать нас всех.

– Как в чешской порнухе, что ли? Ляжет на пол, мы будем по очереди садиться ему на член?

– И делать ставки друг на друга, – подхватила Ольга.

– Какие… ставки? – Марина Геннадьевна взглянула удивленно.

– В которую спустит.

– А что? – в Татьянином взгляде стояло еще большее удивление. – Разве в порнухе кончают?

– А разве нет? – Ирина усмехнулась. – Зачем тогда сниматься в порнухе вообще?

– Я думала, там не занимаются сексом, а только имитируют.

– Удивительно, что ты об этом думала, – язвительно сказала Ольга. – Мать Тереза, пальцем деланная! Ты наверняка и своих дочек …

–…Сыновей…

–…Таких же бесполых, как и ты! Родила непорочным зачатием!