Она работала на комбинате бригадиром смены в одном из цехов, а по академии была старостой учебной группы по нашей специальности.
Сокурсницы-коллеги жили за ней, как за каменной стеной: она решала все проблемы, им оставалось лишь приехать на сессию и сдать деньги по всем предметам.
Ольга была не просто энергичной женщиной, а очень ушлой. Еще перед первой сессией она навела справки среди тех, кто уже учился, и узнала контакты, по которым из года в год сдаются приемлемые квартиры.
Она нашла жилье, где все семь «
С точки зрения цивилизованного человека пристанище обладало комфортом общей камеры в тюрьме, но – согласно одной из тупейших цитат – «
Квартира состояла из единственной громадной комнаты. То, что там не имелось отдельных кроватей, а стояла одна большая и два раскладывающихся дивана, никого не смущало. Пищевое производство накладывало жесткие гигиенические условия, перед сменой и после работницы комбината тщательно мылись, а душевые отделения представляли собой подвалы с потолочными лейками и без перегородок. Женщины привыкли ходить голыми друг у друга на глазах, их не напрягало спать по двое в одной постели.
Шесть из них размещались на плацкартных местах, для седьмой посреди комнаты ставили раскладушку. На ней, как я понял, устраивалась самая объемистая из всех, которой было тесно с кем-то вместе.
Когда в компании возник я, Ольга предложила присовокупиться к остальным, утверждая, что никто не станет возражать. Я согласился, экономические условия казались привлекательными.
Моя зарплата была мизерной, левых заработков на складе не имелось, и я экономил каждый рубль везде, где мог.
Ни старосту, ни меня не смущало, что вместе с женщинами предстояло поселиться мужчине. Студенты-заочники были вынуждены жить в походных условиях, упрощающих нравы до предела.
Кроме того, жилье имело щадящую планировку.
Видимо, дом проектировался одним образом, а строился другим. Или, возможно, эта квартира была вычленена из какой-то другой: единственная комната отделялась от внутренней стены коридорчиком, упиравшимся в стену соседней.
Ольга сказала, что если перегородить тупик занавеской – просто шторой для ванны – то оставшегося места хватит, чтобы я там спал.
Купить еще одну раскладушку было дешевле, чем снимать квартиру самому, и лучше, чем искать совместное жилье с кем-то совсем чужим.
Намереваясь жить с сокурсницами, под словом «
Я был молод и полон сил, я наслаждался женщинами по мере возможности, но зацикленностью на сексе не страдал.
И прежде всего, умел видеть, что есть главное, а чего нет вообще.
На данный момент – на второй по счету сессии первого курса – главным было с минимальными денежными затратами получить все оценки и зачеты, без потерь перейти на второй курс.
Неожиданные сожительницы являлись коллегами-сокурсницами, рядом с которыми все могло получиться легко.
Учиться не по-честному, а на коммерческой основе было проще в компании, чем в одиночку. Ведь та же Ольга, насколько я понял, сама решала дела за всех и групповой вариант обходился дешевле.
А женщины как женщины, которых я оставил дома, от меня никуда не убегали, месяц я мог обойтись без них.
И ни я, ни кто иной, не предполагал, к чему все приведет.
Время сессии устанавливалось строго, но приезжали все в разное время.
Кого-то задерживала «
Ведь все знали, с какой целью некоторые студенты уезжают из дома на целый месяц, когда можно явиться в «
Многих парней не отпускали девушки, потом внезапно появлялись, чтобы уличить избранников в неверности, словно это могло помочь.
Я не имел ни семьи, ни постоянной подруги, на родителей не обращал внимания.
За нынешний год я понял, до какой степени надоели мне мать с отцом своими садами-огородами, картошкой и яблоками, мечтал ограбить банк, чтобы купить себе квартиру и видеть их не чаще раза в год.
Но банки слишком надежно охранялись, имело смысл получить диплом и найти работу в областном центре.
Во всяком случае, меня ничто не держало, я намеревался прибыть к началу сессии.
Но так получилось, что я отбыл даже раньше.
Примерно за неделю до срока на складе неожиданно появилась Ольга, дождалась перерыва в моей погрузке, подошла и объявила:
– Все люди – говно, даже если кажутся шоколадом.
С утверждением я был согласен, жизнь давно убедила, что шоколада нет.
Но все-таки спросил, в каком контексте оно звучит именно сейчас.
Улыбнувшись ласково, староста пояснила свою мысль.
