– Что-то случилось? - всполошилась я, заходя в кабинет директора. – Я бы сказал, Мария Ивановна, что случилось ЧП. Пойми меня правильно, в нашей школе за сто лет ее работы такого еще не было, поэтому… – Говорите как есть, Николай Степанович. – Тут показывать надо. Шевцов ткнул пальцем в монитор, щелкнул допотопной мышкой, выводя на экран отвратительного качества видео, на котором, впрочем, я сумела-таки различить наши с Покровским лица. Кровь зашумела в ушах. Я покачнулась. Нет, ничего пикантного злоумышленникам заснять, к счастью, не удалось, мы же секундной спустя задернули шторы, но… Я учительница в маленькой сельской школе. А за моей спиной на этом самом видео запечатлен мой свекор. И, к сожалению, засняли нас вовсе не за уроками…
– Марьванна, это куда поставить?
Я вздрогнула, так и не привыкнув за восемь лет, что работаю учительницей, к этому анекдотическому Марьванна. Махнула рукой:
– Ой, Даш, да брось. Я сама приберусь.
– Мы поможем, нам нетрудно. И уйдем сразу, вы, наверное, устали. Столько людей пришло Игоря помянуть!
Я покосилась на дверной проем, из которого хорошо просматривалась гостиная. Конечно, многие к этому времени уже разошлись, но кое-кто из соседей и одноклассников моего покойного мужа еще остался. Одни разговаривали, сбившись в кучки, другие и впрямь помогали. Лиза Горева счищала объедки с тарелок в мусорное ведро, Алька Радова собирала стаканы и комки использованных бумажных салфеток, а Костик Измайлов, вытесненный девочками на край стола, разливал водку.
– Иван, тебе достаточно! – сквозь тихий бубнеж собравшихся прорезался недовольный голос новой пассии свекра. Я тихо вздохнула. Может, Покровский хоть ее послушается. Мои увещевания на этого мужчину совершенно не действовали. Вероятно, потому что я, понимая его желание забыться, была недостаточно твердой, в то время как Эмме твёрдости было не занимать.
Мазнув напоследок тоскливым взглядом по ее статной фигуре, я вернулась к своим делам:
– Это вот тут сложи. Загружу в посудомойку, когда домоет предыдущую партию.
А что? Кому-то в этом доме нужно было заняться домашними делами. Подруга свекра за такую неблагодарную работу браться не спешила, а его домработница некстати слегла с давлением.
– Да, конечно. – Дашка приподнялась на носочки, сгружая стопку тарелок на барную стойку. – Может, еще что-то нужно сделать?
– Нет, Даш. Идите. Я и правда устала. Тоже к себе пойду.
Поминки мы справляли в большом доме, а я жила в примыкающем к нему гостевом флигеле, куда муж привел меня после свадьбы. Мы поженились с Игорем сразу после того, как он окончил институт. Денег на достойное по его меркам жилье у нас не было, так что пришлось соглашаться на флигель, как компромиссный вариант – жить в одном доме с Покровским-старшим мне показалось неправильным, и как бы Игорь не настаивал на своем, в итоге вышло по-моему.
Пока народ расходился, я прибиралась и забивала холодильник контейнерами с оставшейся после поминок едой. Помочь по хозяйству мне труда не составило. Гораздо сложней было притворяться убитой горем вдовой. Нет, конечно, смерть Игоря и для меня стала трагедией, но глупо отрицать тот факт, что если бы я по-настоящему любила мужа, его уход, даже год спустя, переживался бы гораздо сложней. Может, я бы даже начала пить, как свекор, а потом, как наш трудовик, дышала бы на детей перегаром...
Представив это, я истерично хмыкнула. Тут же зажмурилась, застыдившись своей истерики. Окинула кухню придирчивым взглядом и, не найдя больше причин оставаться, вышла через французское окно на веранду, а там уж до моего флигеля было рукой подать – по тропинке, через самый настоящий сосновый бор. Небольшой, но все же! До столицы каких-то семьдесят километров, а у нас вон какая красота. Жаль съезжать. Но съезжать, как ни крути, надо. Пусть мы и живем каждый на своей территории, в деревне уже начались пересуды. Придумывали про нас со свекром… всякое. Вот и какой толк, что он баб как трусы меняет, если люди, один хрен, про нас языками чешут? А я учительница – такие сплетни мне ни к чему. К тому же я их до конца жизни наелась, еще когда ко мне Игорь стал клеиться.
Зайдя в свой домик, первым делом скинула надоевшие туфли и с удовольствием пошевелила пальцами на ногах. Прошла на кухоньку. На поминках мне на нервной почве кусок не лез в горло, да и теперь не хотелось есть, а вот чая, да, я бы выпила. Прямо в чашке заварила сбор, которым меня угостила местная травница. Обняла ладонями теплые керамические бока и с тоской уставилась на догорающее за рекой солнце. Вроде тепло еще было, всего-то пятнадцатое сентября, но в воздухе, будто напоминая, что мне не мешало бы поторопиться с переездом, густело предчувствие надвигающихся холодов. И так целый год прожила тут на птичьих правах, считай. Потому как… ну кто я Ивану Сергеевичу? Жена покойного сына? И все. Даже не мать его внуков. Не успели мы с Игорем, хотя как раз из-за желания иметь детей я и согласилась выйти замуж за этого мальчика.
Ох, как он меня добивался! Просто измором брал. Обещал всякое… То, о чем мечтает каждая сиротка – свой дом, любящую семью, достаток! И как он в свои юные годы понимал, на какие кнопки надо надавливать – не знаю. А началось все, когда сразу после института мне дали классное руководство в единственном на всю школу выпускном классе. Вот так «повезло»! И это я еще не знала, почему мне, совсем зеленой, так легко старшеклассников отдали. Да просто никто другой их не хотел брать: шебутные, наглые, шумные, самоуверенные донельзя, мнящие себя взрослыми, а на деле просто большие дети.
