— Ключикъ-то у меня, и я думалъ, что золотой ящикъ у тебя. Такъ ли это, птичка? Птичка дѣлала видъ, что она ничего не слышитъ, и порхала между молодой зеленой листвой бука.
Они сидѣли на склонѣ дюны, гдѣ росли маленькіе буки и сосны. Зеленая тропинка вела вверхъ, а они сидѣли съ краю дороги, на густомъ темномъ мху. Черезъ верхушки маленькихъ деревьевъ виднѣлось зеленое море со свѣтлыми и темными волнами.
— Я думаю, Іоганнесъ, — сказала Робинетта задумчиво, — что я могу найти для тебя то, чего ты ищешь. Но что ты разумѣешь подъ ключикомъ? И какъ ты его досталъ?
— Да! какъ это было? Какъ это было? — бормоталъ Іоганнесъ, стараясь припомнить, и смотрѣлъ черезъ листву въ даль.
Въ это время на солнечной синевѣ неба, какъ будто, выросли передъ ихъ глазами двѣ бѣлыхъ бабочки. Онѣ кружилисъ, трепетали и блестѣли при солнечномъ сіяніи; совершая неопредѣленные и прихотливые круги, онѣ подлетѣли совсѣмъ близко.
— Виндекиндъ, Виндекиндъ! — вдругъ прошепталъ Іоганнесъ, погруженный въ воспоминанія.
— Кто это — Виндекиндъ? — спросила Робинетта. Красношейка полетѣла къ нимъ, и Іоганнесу показалось, что сидѣвшія передъ нимъ въ травѣ маргаритки вдругъ страшно испугались и стали глядѣть на него своими большими бѣлыми глазами.
— Это онъ тебѣ далъ ключикъ? — спросила дѣвочка. Іоганнесъ кивнулъ головой и молчалъ, но она хотѣла знать все. — Кто это былъ? — продолжала она. — Это онъ тебя всему выучилъ? Гдѣ онъ?
— Теперь его ужъ больше тутъ нѣтъ. Теперь Робинетта, никто другой, какъ Робинетта, только Робинетта. — Онъ схватилъ ее за руку и прижалъ къ ней свою головку.
— Глупый мальчикъ! — сказала она и засмѣялась. — Я хочу тебѣ помочь найти книжечку — я знаю, гдѣ она.
— Такъ я долженъ пойти за ключикомъ, а онъ вѣдь далеко.
— Нѣтъ, нѣтъ, это совсѣмъ не нужно. Я найду и безъ ключа, — завтра, завтра, я тебѣ обѣщаю.
Когда они шли домой, бабочки летѣли впереди ихъ.
Въ эту ночь Іоганнесу снились отецъ, Робинетта и многіе другіе. Это были добрые друзья; они окружили его и смотрѣли на него задушевно и довѣрчиво. Вдругъ всѣ лица измѣнились, ихъ взгляды стали холодны и насмѣшливы; онъ боязливо оглянулся — со всѣхъ сторонъ его окружали темныя, враждебныя лица. Онъ почувствовалъ невыразимый страхъ и съ плачемъ проснулся.
Долго сидѣлъ Іоганнесъ и ждалъ.
Воздухъ былъ морозный, и большія облава безконечными и непрерывными вереницами проносились низко надъ землею. Они разстилали во всѣ стороны темно - сѣрыя колыхавшіяся свои мантіи, верхушки же ихъ освѣщались яснымъ свѣтомъ, который проглядывалъ откуда-то сверху. Необыкновенно быстро мѣнялись свѣтъ и тѣни, подобно то вспыхивающему, то потухающему огню. Іоганнесу стало жутко; онъ, не переставая, думалъ о книжечкѣ, едва вѣря, но все-таки надѣясь, что онъ ее сегодня же найдетъ. Между облавами, гораздо выше, страшно высоко, виднѣлось чистое небо и на немъ нѣжныя бѣлыя перистыя облачка, мирно раскинувшіяся въ неподвижномъ покоѣ.
— Вотъ такъ должно быть, — думалъ онъ, — такъ высоко, такъ свѣтло, такъ тихо...
Въ это время пришла Робинетта. Красношейки съ ней не было.
— Іоганнесъ, — громко крикнула она; — ты можешь придти и видѣть книгу.
— Гдѣ же красношейка? — съ разстановкой спросилъ Іоганнесъ.
— Она не полетѣла со мной, да вѣдь мы же не гулять идемъ.
Онъ пошелъ рядомъ съ нею, продолжая думать про себя: "Не можетъ быть"!
Но все же онъ шелъ за бѣлокурой головкой, указывавшей ему дорогу.
Ахъ! съ этого момента Іоганнесу стало плохо. Мнѣ бы хотѣлось, чтобы его исторія на этомъ закончилась. Не снился ли вамъ когда-нибудь волшебный садъ съ цвѣтами и животными, которыя бы васъ любили и съ вами бесѣдовали? И не являлось ли у васъ во снѣ сознаніе, что вы скоро проснетесь — и всей прелести конецъ? Вы напрасно силитесь задержать свѣтлые образы и не хотите видѣть холоднаго утра.
Такое чувство охватило Іоганнеса, когда онъ пошелъ за Робинеттою. Они взошли въ жилье по длинному корридору, гдѣ гулко раздавались ихъ шаги. Онъ чувствовалъ запахъ платьевъ и кушаньевъ; ему вспомнились дни, когда онъ долженъ былъ оставаться дома, вспомнились школьные уроки, все, что въ его жизни было темнаго и холоднаго.
Наконецъ, онъ взошелъ въ комнату, гдѣ были люди. Сколько ихъ было тамъ, онъ не видѣлъ. Они, повидимому, болтали между собою, но когда онъ вошелъ, наступила тишина. Онъ обратилъ вниманіе на коверъ съ большими, невозможными цвѣтами и яркими, рѣзкими красками. Они показались ему такими же странными и неуклюжими, какъ цвѣты на обояхъ дома въ его каморкѣ, гдѣ онъ спалъ.
— Это мальчикъ садовника? — произнесъ какой-то голосъ прямо передъ нимъ; — подойди сюда, дружокъ, ты не долженъ бояться.
Вдругъ онъ услышалъ другой голосъ возлѣ себя:
— Ну, Робби, какого же ты нашла милашку!
Что это все значило? Снова надъ его темными дѣтскими глазами сложились глубокія складки, и онъ въ смущеніи испуганно оглядывался кругомъ.
Тутъ сидѣлъ мужчина, одѣтый въ черное платье, и глядѣлъ на него сѣрыми холодными глазами.
— И ты бы хотѣлъ узнать книгу книгъ? Меня удивляетъ, что твой отецъ, садовникъ, котораго я знаю за благочестиваго человѣка, не далъ тебѣ ее.
