Вотъ и кроликова норка, и дюна, на которой онъ когда-то спалъ. Сѣрый оленій мохъ былъ мягокъ и влаженъ и не хрустѣлъ подъ его ногами. Розы отцвѣли и желтый ослинникъ со своимъ одуряющимъ запахомъ сотнями поднимался повсюду. Еще выше тянулись длинные гордые звѣробои со своими толстыми пушистыми листьями.
Іоганнесъ искалъ глазами повсюду бурый кустъ дикой розы.
— Гдѣ же онъ, Вистикъ? я его не вижу.
— Я ничего не знаю, — сказалъ Вистикъ; — ты вѣдь пряталъ ключикъ, а не я.
Тамъ, гдѣ прежде цвѣлъ кустъ, было лишь поле желтыхъ ослинниковъ, равнодушно смотрѣвшихъ вверхъ. Іоганнесъ обратился въ нимъ и въ звѣробоямъ; но эти послѣдніе были слишкомъ горды; ихъ высокіе цвѣты были значительно выше его ростомъ. Тогда онъ сталъ разспрашивать маленькія трехцвѣтныя фіалки, росшія на пескѣ.
Никто ничего не зналъ о розовомъ кустѣ. Всѣ выросли въ это лѣто, даже такъ много воображавшій о себѣ высокій звѣробой.
— Ахъ, гдѣ же онъ? Гдѣ онъ?
— Такъ и ты меня обманулъ? — сказалъ Вистикъ. — Я такъ и зналъ: всѣ люди таковы. — И онъ скользнулъ съ плеча Іоганнеса и побѣжалъ отъ него прочь по травѣ. Въ отчаяніи оглянулся Іоганнесъ еще разъ, и въ это мгновеніе увидѣлъ маленькій розовый кустикъ.
— А гдѣ же большой кустъ? — спросилъ Іоганнесъ: — большой, который былъ здѣсь прежде?
— Мы не говоримъ съ людьми, — отвѣтилъ кустикъ. Это было послѣднее, что онъ слышалъ; все живущее вокругъ него молчало, и только тростникъ колыхался при легкомъ вечернемъ вѣтеркѣ.
"Такъ я человѣкъ! — думалъ Іоганнесъ: — нѣтъ, это не можетъ быть. Я не хочу быть человѣкомъ. Я ненавижу людей".
Онъ усталъ, и голова его отупѣла. Онъ сѣлъ съ краю полянки на мягкій сѣрый мохъ, распространявшій влажный, сильный запахъ.
"Ну, вотъ, я теперь не могу ни возвратиться, ни увидѣть снова Робинетту. Гдѣ мой ключикъ? Гдѣ Виндекиндъ? И зачѣмъ долженъ былъ я разстаться съ Робинеттой? Я не могу отъ нея отказаться. Вѣдь я умру, если ея не будетъ! Неужели я долженъ жить и быть человѣкомъ, человѣкомъ, какъ всѣ другіе, которые надо мной смѣялись"?
Въ это время онъ вдругъ увидѣлъ двухъ бѣлыхъ бабочекъ, летѣвшихъ къ нему со стороны солнца. Напряженно сталъ онъ слѣдить за ихъ полетомъ, не покажутъ ли онѣ ему дорогу. Онѣ порхали надъ его головой, то слетаясь вмѣстѣ, то снова разъединяясь и описывая причудливые круги въ воздухѣ. Медленно удалялись онѣ по направленію отъ солнца, и полетѣли, наконецъ, надъ дюнами, ближе въ лѣсу, высочайшія верхушки котораго еще горѣли въ яркокрасныхъ лучахъ заходящаго солнца, сіявшаго изъ-подъ длиннаго ряда облаковъ.
Іоганнесъ послѣдовалъ за ними. Когда онѣ были уже надъ первыми деревьями, онъ увидѣлъ, какъ темная тѣнь, летѣвшая съ страшнымъ шумомъ за ними, догнала ихъ. Въ то же мгновеніе онѣ исчезли. Черная тѣнь быстро подлетѣла къ нему; онъ отъ страха закрылъ лицо руками.
— Эй! мальчуганъ! что ты тамъ сидишь и нюнишь? — сурово прозвучалъ около него сильный насмѣшливый голосъ. Іоганнесу показалось, что къ нему подлетѣла большая черная летучая мышь; но когда онъ поднялъ голову, то увидѣлъ на дюнѣ чернаго человѣчка, ростомъ немного больше его самого. У него была большая голова, съ большими ушами, выдѣлявшимися на свѣтломъ вечернемъ небѣ, и тощее тѣльце на тонкихъ ногахъ. На его лицѣ Іоганнесъ могъ разглядѣть только маленькіе блестѣвшіе глазки.
— Если ты что-нибудь потерялъ, мальчишка, то я тебѣ помогу искать, — сказалъ онъ. Но Іоганнесъ молча покачалъ головой.
— Посмотри, хочешь отъ меня получить это? — началъ онъ снова, и разжалъ руку. Іоганнесъ увидѣлъ что-то бѣлое, едва шевелившееся. Это были бѣлыя бабочки, трепетавшія, умирая, разорванными и поломанными крылышками. Іоганнесъ почувствовалъ, какъ морозъ пробѣжалъ у него по кожѣ, какъ будто кто-то подулъ ему въ затылокъ, и со страхомъ посмотрѣлъ на необыкновенное существо.
— Кто ты? — спросилъ онъ.
— Ты хотѣлъ бы знать мое имя? Ну, зови меня Шейверомъ, просто Плейзеръ[4]. У меня есть и другія, лучшія имена, но тѣхъ ты еще не поймешь.
— Ты человѣкъ?
— Вотъ чудакъ! Кажется, у меня есть и руки, и ноги, и голова, — посмотри еще, какая голова-то, — а онъ спрашиваетъ, человѣкъ ли я! Іоганнесъ, Іоганнесъ! — И человѣкъ засмѣялся пискливымъ — рѣзкимъ голосомъ.
— Какимъ образомъ ты знаешь, кто я такой? — спросилъ Іоганнесъ.
— Ахъ, для меня это пустяки. Я знаю еще гораздо больше. Я знаю, откуда ты идешь и что ты хочешь здѣсь дѣлать. Я знаю страшно много, почти все.
— Ахъ, господинъ Плейзеръ...
— Плейзеръ, просто Плейзеръ, безъ величаній.
— Знаешь ли ты также...
Но Іоганнесъ вдругъ замолчалъ. "Онъ вѣдь человѣкъ", подумалось ему.
— О твоемъ ключикѣ? ты это думаешь? Конечно.
— Но я думалъ, что люди ничего не могутъ объ этомъ знать.
— Глупый малый! Да вѣдь Вистикъ хе многимъ разболталъ эту тайну.
— Ты и съ Вистикомъ знакомъ?
— О, да! это одинъ изъ моихъ лучшихъ друзей, а у меня ихъ такъ много. Но это я зналъ и безъ Вистика. Я знаю гораздо болѣе Вистика. Онъ хорошій малый, но глупъ, ужасно глупъ. Не то, что я! не то! — И Плейзеръ самодовольно хлопнулъ худощавою ручкою по своей большой головѣ.
