– Спасибо, но я не буду.
Джет придержал дверь мастерской, позволяя мне выйти первой. Снаружи небесная топка превратилась в неземной купол из звезд. Он поднял глаза.
– Красиво, да? Это никогда не надоест.
– Это уже что-то. – Я направилась к дому.
Джет включил фонарик и направил его мимо меня.
– Знаешь, ты странная девушка, – сказал он.
– Другие говорят то же самое.
– Не то, чего я ожидал.
Я заглотила наживку.
– А чего ты ожидал, Джет?
– Поешь со мной, и я тебе расскажу.
Я направилась к своему дому, избегая света от его фонарика.
– Меня не так уж интересует твое мнение.
– Хорошо-хорошо, раз тебе так не терпится узнать, я расскажу тебе, – крикнул он. – Я думал, ты будешь избалованной. Фифа, которая не может сама завязать шнурки без помощи дворецкого.
Я резко обернулась.
– Почему, черт возьми, ты это предположил?
– Ева казалась властной, почти злобной. Я полагал, что ты будешь такой же и что эта маленькая… сделка… должна была преподать тебе урок. Ну, типа «Как жить в суровом мире в одиночку», что-то в этом роде. – Он покачал головой. – Но я вижу, ты уже знаешь, как это делать. Ты привела дом в порядок, нашла работу. – Он провел рукой по волосам, скрестил руки на груди. – Скажи мне, Констанс Фостер, если Ева не хотела учить тебя, как быть самодостаточной, тогда к чему эти правила? Чему ты должна научиться здесь, в Нихле?
– Я понятия не имею, честное слово.
– Дом действительно всего лишь наследство?
– Ева ненавидела меня.
Он выключил фонарик.
– Она никогда не говорила, что ненавидит тебя.
Я откинула голову назад и рассмеялась. Смех прозвучал безумно даже для меня.
– Она бы никогда этого не сказала. Это было не в ее стиле. Она нашла бы какой-нибудь пассивно-агрессивный или откровенно жестокий способ донести свою точку зрения.
– Похоже, она была ужасной матерью.
Это сочувствие или насмешка в его тоне? Я не была уверена.
– Знаешь, почему я не могу есть с тобой, Джет? Потому что я никогда не узнаю, зачем ты меня пригласил. Может, ты последовал сценарию Евы? Может, она заплатила тебе за то, чтобы ты был добр ко мне? Или, может быть, она велела тебе отравить мою еду. Или соблазнить меня. – Я наблюдала за ним, пока говорила, но не могла прочитать выражение его лица в темном дворе. – Мне трудно поверить, будто существует что-то настоящее.
– Даже дружба?
Я посмотрела на свои ноги.
– Особенно дружба.
– Какой печальный способ жить…
– Три яйца всмятку, – рявкнула Мануэла. – И на этот раз сделай их мягче, любимая. Мягко, как у Пэм Андерсон после детского рок-концерта.
Я улыбнулась отсылке. Иногда я забывала, что Мануэла почти вдвое старше меня.
– Поняла.
Хозяйка взглянула на меня с другого конца кухни. Она учила меня готовить и позволяла возиться со сковородкой, когда у нас было всего несколько посетителей. Однако сегодня утром все валилось из рук. Подгоревший бекон, недоваренные яйца, расплавленный сыр. Нам уже вернули два заказа. Мануэла была терпелива, но я знала, что даже ее терпение не бесконечно.
– Что на тебя нашло? Обычно ты в ответ вворачиваешь мне какое-нибудь утомительное сравнение вроде этого. Пэм Андерсон? А ты говоришь: «Поняла»? С тобой что-то не так, дорогая, но я не пойму, что именно. – Она подошла ближе, наклонилась и заглянула мне в глаза. – Ты заболела?
Я улыбнулась.
– Нет, порядок. – Я вылила на сковородку три круглые порции теста для блинчиков. – Просто озадачена.
– Расскажи мне о нем.
Я рассмеялась.
– С чего ты решила, что дело «в нем»? Я живу в доме с ванной в спальне, холодильником, который я не могу заставить себя открыть, и страшным смотрителем на заднем дворе. «Его» определенно нет.
Тонкие брови Мануэлы взлетели вверх.
– Страшный смотритель?
– Он шел в довесок к имуществу. Я ему не доверяю и не могу от него избавиться.
– У него есть досье?
– Насколько я знаю, нет.
Кто-то позвал Мануэлу из зала. Она взяла свежий блокнот для заказов и протараторила:
– Так выясни. Сделай проверку биографических данных. Тебе не нужны такие хлопоты на собственном заднем дворе. Немного денег и хороший частный детектив или юрист – и ты сможешь раскопать то, что тебе нужно.
Конечно, она была права. У меня не было денег, но кое у кого другого они были.
После завала на обеде я позвонила Лайзе. Она не ответила, но перезвонила мне через пять минут.
– Сделай одолжение, – попросила я. – Проверь биографию Джета, моего смотрителя.
– Ты же знаешь, что я не могу.
– Что значит не можешь? Почему? Из-за завещания?
Я стояла снаружи у мусорного контейнера, и мне приходилось замолкать каждый раз, когда мимо проезжал грузовик.
– Адвокат тети Евы этого не сделает. Я уже спрашивала. Тетя Ева сказала, что Джет должен остаться, и они должны соблюдать условия ее завещания.
Я закрыла глаза, почувствовав, как напряглась моя челюсть.
– Тогда найми другого адвоката, Лайза. Или частного детектива. Ты уже большая девочка.
– Разве это не было бы финансовой поддержкой тебя? Мне не позволено этого делать.
