Пинто застыл на месте.
– Подождите! Герр Граф!
Не успел Пинто опомниться, как немецкий охранник упёр дуло винтовки ему в лопатки и повёл его к платформе.
– Нет! Нет! – закричал Пинто. – Я с гауптштурмфюрером! Я с господином Графом!
Это были последние слова, произнесённые им как представителем защищённой группы. Пинто загнали в скотный вагон, и его поглотила толпа, он стал одним из отчаявшихся лиц, которые он так не хотел видеть.
Дверь захлопнули и заперли снаружи.
Второе предательство.
– Поезд едет на север, – шептал Нико, пробираясь между людьми. – Всё хорошо. Не бойтесь.
В его сторону повернулось несколько лиц. Тревога в глазах. Дрожащие губы.
– Что ты сказал?
– Я услышал от немецкого офицера. Нас отправляют в Польшу. У нас будут новые дома. И работа.
– Работа?
– Да. И наши семьи воссоединятся.
Куда бы ни шёл Нико, ему вслед раздавался шёпот. «Вы слышали? У нас будет работа. Не так уж плохо». Возможно, вам кажется странным, что невольные путешественники ему верили. Но в моменты отчаяния люди слышат то, что хотят слышать, даже если перед глазами у них происходит совсем другое.
Нико двигался дальше, проталкиваясь через толпу. Некоторые лица выглядели знакомо. Он заметил жену пекаря, и, завидев его, та заплакала.
– Хиони! Ты жив!
– Да, миссис Палити! Нас переселяют! Не бойтесь.
– Нико, не…
Не успела она закончить предложение, как охранник толкнул её вперёд. Нико пошёл дальше. Шум на перроне оглушал его, столько людей плакали, громко задавали вопросы, охранники выкрикивали приказы.
– Семьи воссоединятся, – шептал Нико. Он приставил ладонь к одной стороне рта, будто бы делился секретом. – Там будет работа. Я услышал от немецкого офицера!
Он чувствовал, как подмышками скатываются капли пота. Судя по всему, сегодня людей было больше, чем во все предыдущие разы. Нико хотелось поскорее закончить и вернуться домой.
Она держалась за руку шедшей перед ней женщины. Голова Фанни была опущена. Волосы цвета вороного крыла были прибраны под чепцом. Нико протискивался вперёд, пока не оказался достаточно близко, чтобы позвать её по имени.
– Фанни!
Она подняла взгляд и помедлила, словно не могла пошевелить губами, пока с её рта не снимут дополнительный покров.
– Фанни! Всё хорошо! Мы все будем вместе! Нас везут в безопасное место!
Фанни вскинула голову. Улыбнулась. А потом её выражение лица изменилось, а взгляд устремился куда-то за спину Нико – и в тот же момент мальчик почувствовал, как две толстые руки подхватили его под мышками и подняли над землёй.
– Хватит так говорить! – прорычал низкий голос. – Это ложь. Нас везут умирать.
Нико резко поставили на место. Его ботинки столкнулись с землёй, и он споткнулся. Поднявшись, Нико увидел, как крупный мужчина, впившийся в него взглядом, поднялся в вагон и скрылся из виду. Выпрямившись и отряхнув ладони, Нико попытался отыскать Фанни, но её тоже поглотила толпа.
Нико почувствовал жжение в желудке. До этого момента он просто делал то, что ему велели, уверенный в том, что поступает правильно. Почему мужчина так сказал?
Нико покрутился в поисках гауптштурмфюрера, отчаянно желая задать ему этот вопрос, но вокруг было слишком много людей. Слова крупного мужчины эхом отдавались у него в ушах. Несколько секунд он слышал лишь их.
То, по чему он тосковал с того самого утра, когда он спрятался в чулане под лестницей.
Голос матери.
– Нико!
Его невозможно было ни с чем спутать, даже в гудении тысяч других голосов. Мальчик обернулся, и его глаза широко распахнулись. Примерно в десяти метрах впереди себя он увидел маму. Рядом с ней стоял папа. С ними были дедушка, бабушка, тётя, дядя, старший брат Нико и младшие сестрёнки – все поражённо смотрели на него.
– Мама! – взвизгнул он.
Вот уже вся семья кричала его имя так, словно весь их словарный запас сузился до одного слова:
А потом, секунду спустя, он потерял её из виду. Три фигуры в серой форме преградили маме путь и заговорили с ней.
– НЕТ! – услышал он голос матери. Нико почувствовал, как его хватают сзади, чья-то рука упёрлась ему в горло.
Удо Граф.
– Моя семья! – крикнул Нико.
– Я же говорил, что ты их увидишь.
– Я хочу с ними! Пустите меня с ними!
